Именно такое сообщение приходит мне с утра от Софи. Едва разлепив глаза, я с трудом вчитываюсь в текст. За это время она успевает прислать еще одно сообщение:
Я улыбаюсь наперекор чувству вины, набирая ответ:
Ничего критичного. Все еще под контролем. Я в порядке.
Не знаю, кого я пытаюсь обмануть: свою лучшую подругу, чтобы уберечь ее от лишних переживаний и суеты, или… себя. Как долго буду отрицать события так, будто бы это действительно спасает меня от их последствий?
От мыслей меня отвлекает новое сообщение Софи:
Нет.
Я улыбаюсь, но улыбка эта тосклива.
Наверное.
Но я знаю правду. Я не прислушиваюсь к голосу совести или здравомыслию.
Я просто умираю.
На следующее утро, выйдя из комнаты, я сталкиваюсь с темным силуэтом прямо возле своей двери. На мучительно долгое мгновение сердце успевает вспыхнуть безумной надеждой.
Но это не Айден.
И от того, как отчаянно я хотела, чтобы было иначе, мне больно физически. Эта боль ощущается настолько настоящей, что мне кажется, внутри моего тела сворачиваются узлами кости. Однако я обращаю все эти эмоции в одну, давно знакомую. Я превращаю все это в силу. Столь же безумную и неукротимую.
Передо мной стоит мужчина, которого я лишь пару раз мельком видела в доме. Судя по возрасту, это и есть начальник охраны. Как забавно, что человека столь уважаемой должности заставили исполнять обязанности рядового телохранителя. Этот мужчина выглядит крупнее и еще суровее Айдена, отчего где-то глубоко в моей груди зреет простой, бесцельный страх. Его я тоже вплетаю в общую цепочку энергии, на которой двигаюсь вперед, словно танк.
Я подхожу к мужчине в упор и вжимаю указательный палец ему в грудь. Мой взгляд за пеленой слез горит гневом, а голос дрожит, но упрямо сквозит сталью.
– Передай своему боссу, что мне нужен Айден. Либо вы дружно возвращаете Фланагана, либо я вам здесь жизни спокойной не дам. Ты понял меня?
Мужчина приподнимает брови, и эмоция возмущения и оторопи слишком отчетливо читается на его лице. До Айдена ему далеко.
– Мисс Мэйджерсон, я полагаю, вам стоит… – начинает он подчеркнуто вежливо, но я прерываю его резким выдохом:
– Заткнись и исполняй приказ.
Я смотрю ему в глаза со всей той силой, которой отчаянно надеюсь обладать. И, к моему облегчению, мужчина опускает взгляд и сдержанно кивает.
Мне критически необходимо всеми силами заставить его презирать меня, и тогда он рано или поздно прекратит безошибочно выполнять свои профессиональные обязанности. Я, безусловно, веду себя как последняя сволочь, но без этого план не сработает. В моем сердце тлеет надежда, что избавление от нового телохранителя приблизит возвращение Айдена.
Ближе к ночи в дверь моей комнаты раздается тихий стук. Еще до того, как по ту сторону двери звучит голос начальника охраны, я рявкаю:
– Нет!
– Мисс Мэйджерсон, я обязан уведомить вас…
Я швыряю в дверь тяжелую перьевую подушку. До меня доносится вздох настолько шумный, что даже толстая преграда не заглушает его до конца. Секундой позже стук повторяется.
– Мисс Мэйджерсон.
Охваченная проблеском гнева, я вскакиваю с кресла, в несколько шагов преодолеваю расстояние до двери и с шумом распахиваю ее.
И чуть не сбиваю с ног ошарашенную Софи.
В руках у нее две спортивные сумки, а около ног лежит чемодан, усеянный наклейками. Я вскрикиваю от того, что вижу ее. Она – от того, что дверное полотно чуть не влетает ей в нос. Начальник охраны отступает назад в коридор и скрещивает руки за спиной, не мешая нашей встрече. Будто бы этот шкаф реально можно не заметить.
– Ты… – выдыхаю я, отпуская руки ото рта.
– Ага, – Софи широко улыбается и встряхивает шикарными кудрями, изрядно примятыми поездкой.
– Ты…
– Да пусти уже вперед. Извини, конечно, но я сейчас просто обоссусь.
Софи почти вталкивает меня обратно в комнату и водружает мне в руки все вещи, после чего тут же направляется прямиком в ванную. Я стою возле двери, с трудом удерживая сумки и чемодан, и оторопело моргаю, всерьез испугавшись, что это галлюцинации. Вот так и начинается шизофрения?..
Меня отвлекает звук смыва воды. Несколькими секундами позже Софи выходит из ванной и облегченно выдыхает. Потом она вдруг хлопает в ладони и устремляет на меня искрящийся взгляд.
– Вот теперь можно праздновать воссоединение.
– Какого черта…
