Айден окидывает взглядом всех по очереди, пока парни тихо корчатся на земле или просто лежат, не пытаясь встать. Отряхнув пиджак, телохранитель быстрым шагом подходит к машине, но вместо того, чтобы сесть за руль, снимает блокировку дверей и садится ко мне на заднее сиденье.
Меня бьет крупной, нездоровой дрожью. Дыхание вырывается спазмами, принося острую боль. Айден сжимает мои руки, будто унимая тремор. Меня охватывает облегчение, ощущение долгожданной, невероятной безопасности, но именно этот покой окончательно выпрямляет пружину внутри. Рыдания воем вырываются из груди, появляется стойкое желание сжаться в комок до размеров атома и просто исчезнуть.
В этот момент я впервые читаю на лице Айдена столь яркую, живую эмоцию. Тревога. Если не сказать страх – это слово как-то слишком тяжело вяжется с моим представлением об этом человеке в принципе. Сначала я не осознаю, чем вызваны такие эмоции, пока не вспоминаю, насколько паршиво, должно быть, выгляжу.
Я замираю, когда Айден прижимает меня к своей груди. Он обнимает так осторожно, будто бы опасается, что я всерьез могу сломаться от любого прикосновения. Ладонь Айдена застывает на моих волосах, когда я отчаянно прижимаюсь к нему и зажмуриваю глаза. На его белой рубашке наверняка останутся жуткие следы. Слышу, как часто бьется сердце Айдена, и меня удивляет, насколько ярок и силен этот звук.
– Я не смогла ничего, – говорю и выдыхаю сквозь слезы. – Ничего не получилось, я правда пыталась… старалась сделать все, как ты учил…
Айден слегка отстраняется от меня, убирает с моего лица липкие пряди волос и, удерживая его в ладонях, заглядывает в глаза. То, с какой болью и виной он смотрит на меня, вышибает из головы все мысли.
– Глупая, – почти шепотом произносит Айден. Его голос мягок, и такие интонации я слышу впервые. – Конечно, не смогла. О чем ты вообще говоришь? Всего одна тренировка. Ты что, хотела взять и сразу выстоять против четверых?
– Но ты же смог, – шепчу я свой единственный аргумент.
Айден покачивает головой и снова прижимает меня щекой к своей груди.
– Я тренировался много лет, – тихо объясняет он, и этот глупый тихий спор становится негласным доказательством, что все хорошо. Настолько, насколько это возможно.
– Тогда я тоже хочу тренироваться много лет, – бормочу я между всхлипами.
Я чувствую, как Айден кивает. Понятия не имею, что это значит, но сейчас мне нет никакой разницы. Предпринимаю вялую попытку отстраниться и выпрямиться, но легче пробить стену, чем руки Айдена.
– Моя машина…
– Я сам свяжусь с Джексоном и попрошу его утром забрать твою машину. Ей понадобится еще один ремонт.
Я прикусываю губу до боли. Айден позволяет мне слегка отстраниться и внимательно разглядывает мое лицо.
– Ты серьезно переживаешь о машине больше, чем о себе?
Наверное, ему это кажется столь же странным, сколь мне – естественным. Я киваю, на что получаю тихий многозначительный вздох. Секундами позже телохранитель осторожно усаживает меня на соседнее место и пристегивает ремнем безопасности, а сам выходит из машины и занимает водительское сиденье. Без Айдена рядом меня снова бьет озноб.
– Я отвезу тебя в больницу.
Страх пронизывает каждую клеточку тела, затылок немеет. Я стараюсь сохранить спокойствие, не позволить этой простой фразе ввести меня в ужас.
– Нет, – сипло выговариваю я. – Нет, точно нет.
Айден пристально смотрит мне в глаза через зеркало заднего вида. Похоже, что-то во моем взгляде убеждает его, что насильно совершать подобное не стоит. Телохранитель долго смотрит на меня, а потом медленно прожимает газ. Я опускаю голову и закрываю глаза, стараясь поймать тот ритм дыхания, при котором боль отступит от моей груди. Возможно, у меня сломаны ребра. Но даже эта мысль не пугает так сильно, как перспектива оказаться в больнице среди врачей.
Грудная клетка рождает странный хрип. Дышать становится тяжелее, и в какой-то момент вдох перебивается кашлем. Инстинктивно прикрываю рот рукой, а когда убираю ладонь, то замечаю на ней блеск крови. Несколько долгих секунд я смотрю на окровавленную ладонь, а потом поднимаю голову и сталкиваюсь в зеркале заднего вида с напряженным взглядом Айдена.
Каких же титанических усилий мне стоит одна простая фраза:
– Ладно. Давай в больницу.
Айден молча кивает и тормозит, а после разворачивает машину через две сплошные, наплевав на правила. Я замечаю, как добела сжаты его пальцы, обхватывающие руль.
– Шелл.
Я с трудом открываю глаза.
– Поговори со мной, – тихо просит Айден.
Похоже, он хочет убедиться, что я еще в состоянии это делать. Вместо ответа мне удается только кивнуть.
– Мистер Мэйджерсон знает о произошедшем, – предупреждает Айден. – Я не имел права не сообщить ему. Он приедет в больницу, как только сможет.
Никак не могу найти в себе хоть одну причину, чтобы начать волноваться по этому поводу. После всего, что произошло, гнев отца кажется сущей ерундой.
Наушник в правом ухе Айдена дважды мигает синим. Телохранитель касается гарнитуры, принимает вызов и молча выслушивает послание, только потом кратко отвечая:
