– Отбой. Разворачивайтесь и езжайте обратно в особняк. Подмога не понадобится.
– Ты что… – едва формулирую я вопрос, как Айден тут же поясняет:
– Весь штат охраны задействован. Я не знал, чего ожидать после твоего пугающего «помоги» в сообщениях.
Я испытываю острый укол вины и стыда. Дабы как-то от этого отвлечься, задаю новый вопрос:
– Как ты нашел меня?
– Нейтан.
Я внутренне холодею, услышав это имя.
– Что?..
– Мы пересеклись на шоссе. Он узнал мою машину, догнал, начал кричать в окно. Сказал, куда ехать. Я не думал, что когда-либо увижу этого парня настолько перепуганным. – Помолчав, Айден ищет что-то в кармане пиджака. – А еще он отдал вот это.
Ключи от моей машины. Едва завидев их, я тут же хватаю механический брелок и сжимаю его в ладони. Слезы пеленой застилают глаза, и я мысленно повторяю себе, что машину в любом случае можно будет починить. Джексон и Ноа мастера своего дела. Да и Лиам не останется в стороне… Пожалуй, в этот раз я даже позволю ему сделать виниловые наклейки. Даже с полуобнаженными аниме-девицами, черт с ними.
Когда Айден тормозит возле громадного здания больницы, я зажмуриваюсь, стараясь успокоить вопящий об опасности разум. Уже долгое время я испытываю жуткий, неконтролируемый животный страх перед всем, что связано с медициной вообще. Наверное, стоит признать свою фобию – хотя этот термин кажется недостаточным, чтобы описать испытываемый мною ужас при виде больничного холла. Я до того пытаюсь подавить в себе панику, что даже не обращаю особого внимания на тот факт, что Айден несет меня на руках.
Мое богатое на предрассудки воображение рисует живые картины того, что сейчас со мной будет: мерзкие, отвратительные анализы всего, что только можно, разрезы, мучительное нахождение внутри томографа, множество врачебных ошибок из-за присущей многим врачам халатности.
Однако на деле все обстоит не совсем так. После небольшой суеты около стойки регистрации ко мне подходит женщина-хирург, по возрасту чуть старше моей матери. Едва Айден опускает меня на кушетку, она тут же просит его покинуть кабинет, а за ним выгоняют и медбрата, который скрупулезно заполнял документы за рабочим столом. Айден медлит на пороге, но все же уходит после того, как я киваю ему. В просторном, пахнущем средствами дезинфекции кабинете мы с врачом остаемся вдвоем.
Не знаю, что сыграло на руку этой женщине. Может, ее облик: приятная полнота, мягкий голос, открытое и простое лицо. А может, то, как она с искренней тревогой оглядывает меня. Вместо того чтобы приняться осматривать ушибы и повреждения, врач останавливается на моем лице и долго смотрит и будто видит насквозь. Так или иначе, паника постепенно отступает, хоть меня и продолжает колотить так, словно я нырнула в ледяной водоем.
Она
– Меня бояться не нужно, – мягко говорит она и вместо того, чтобы вооружиться медицинскими приборами или хотя бы перчатками, просто садится рядом со мной на кушетку и ободряюще касается моей руки. – Я доктор Элизабет Осмонд. Можешь звать меня просто Бет, так многие привыкли. Смотри, давай начнем с простого. Я не буду ничего делать без твоего разрешения, хорошо? Сейчас главное скажи мне: есть ли где-нибудь острая боль, которую невозможно перетерпеть?
Я отрицательно мотаю головой.
– Хорошо. Уже неплохо, правда? А теперь расскажи мне, как тебя зовут, сколько тебе лет и что произошло. Нужно оформить твою медицинскую карту.
Она перебирается за рабочий стол и неспешно, будто бы боясь спугнуть меня, включает компьютер. Бет поднимает успокаивающий и подбадривающий взгляд, ожидая, когда я заговорю. Приложив огромное усилие, я тихо выдавливаю:
– Шелл. – Чуть кашлянув, я добавляю: – Шелл Мэйджерсон. Двадцать пятое января две тысячи первого года.
Ближе к утру меня определяют в отдельную маленькую палату с кучей современного оборудования – предполагаю, не без инициативы отца или его подчиненных.
Миссис Осмонд возилась со мной по меньшей мере час. После этого меня направляют на рентген, где врач рентгенолог после ряда манипуляций подтверждает все предположения миссис Осмонд по результатам предварительного осмотра. Можно сказать, мне повезло. Кроме двух сломанных ребер и сильных ушибов врачи не нашли ничего серьезного. Во многом благодаря тому, что я сама не рассказала про боль внизу живота и кровь на нижнем белье. Если женщину-хирурга я еще могу перетерпеть, то вот врачей других специальностей уже не вынесу.
Впрочем, это и не нужно. Благодаря двум капельницам с неизвестными мне препаратами и специальному корсету на грудной клетке начинаю чувствовать себя лучше. К моменту, когда медсестра забирает стойку для капельниц, я уже всерьез намереваюсь получить разрешение покинуть больницу. Однако медсестра безапелляционно покачивает головой и уверяет, что осталось ждать не так долго: наблюдение потребуется в течение суток, а потом останется лишь дождаться документов для выписки.
