Отец садится на край кровати, а я занимаю место на противоположном. Он долго молчит. Каждый раз будто бы пытается начать говорить, но в итоге тяжело вздыхает и делает вид, что ищет что-то в карманах куртки. Мне вдруг думается, что папа – прекрасный начальник и руководитель, наверняка первоклассный специалист в своем деле, который не спасует ни перед какими трудностями, однако по части взаимодействия со своим ребенком он чувствует себя крайне неуверенно и неловко.
В его руках я замечаю незнакомый мне телефон. Абсолютно новый смартфон помещен в прозрачный силиконовый чехол. Я догадываюсь, что это, и ком застревает где-то в горле.
– Айден сказал, что твой телефон разбили. Я купил новый, лучше того, что был. На него стекло установили, чтобы не бился, я сам выбирал. – Помолчав, папа спешно добавляет: – Да, я не очень представлял, что на него нужно устанавливать, чем ты пользовалась… добавил только свой номер и номер Айдена. В общем, вот.
Пожалуй, утраченный телефон – это последнее, о чем я думала после произошедшего. Этим вопросом я планировала заняться позже и, если уж быть честной, не ожидала от отца такого подарка.
Сдерживая слезы, я подаюсь вперед и заключаю папу в крепкие объятия. Он не рискует отвечать взаимностью, а лишь аккуратно смыкает руки за моей спиной. Его одежда пахнет оливковым парфюмом, и теперь этот запах будет вечно ассоциироваться у меня с папой. В тишине мы проводим около минуты, пока я не размыкаю объятия из-за ломоты в уставших мышцах.
– Хочу услышать твою версию, Шелл, – тихо произносит отец. – Кто были те люди, что напали на тебя?
– Ребята с моего курса. Их было пятеро: Нейтан Пирс и компания его друзей. Это их машины я испортила несколько дней назад. Ребята просто отомстили.
Отец неопределенно кивает, а я задумываюсь: зачем он задал такой вопрос, если Айден наверняка отчитался перед ним, рассказав и о событиях, и о участниках?
– Нужно подать заявление в полицию, – мрачно произносит папа, переводя взгляд в сторону окна. – На всех, кто там был.
В случае Нейтана разбирательство страшно лишь новыми внеплановыми тратами со стороны его родителей. Но ведь достатком обладают не все ребята из его компании… Я криво усмехаюсь и отвечаю:
– Достаточно на одного. Его имя Вэнс.
Взгляд отца неотрывно прикован к окну. По тому, как напрягается линия его челюсти от сильного сжатия, я догадываюсь: вряд ли кто-то увидит Вэнса на свободе ближайшие несколько лет.
Ближе к ночи я принимаюсь за настройку нового телефона. Первым делом я восстанавливаю приложение мессенджера и захожу в общий чат к моим ребятам. Сердце сжимается до размеров атома.
Мои хорошие… Они все пытались звонить и писать, явно переживали и искали меня, но из-за разбитого телефона я будто бы снова просто взяла и пропала из их жизни.
Судя по последним сообщениям, ребята с некоторых пор в курсе произошедшего. Гневные тирады я читаю бегло, стремясь быстрее добраться до новых сообщений. К последнему прикреплена фотография моей машины – настолько разбитой и истерзанной, что мое сердце трижды обливается кровью. Однако моя малышка не брошена в одиночестве возле того злосчастного ресторанчика, а уже стоит в мастерской. Ребята позаботятся о ней, я знаю.
Значит, Айден все-таки связался с парнями и рассказал им о случившемся. При случае стоит поблагодарить его за сдержанное слово.
Я захожу в список участников беседы и цепляюсь взглядом за аккаунт Питера. «Был в сети в 12:09». Давно, но он хотя бы открывал приложение. Отправляю другу еще одно личное сообщение с вопросом, как он, и оно попадает в коллекцию шестнадцати таких же, непрочитанных. Вздохнув, откладываю телефон, а секундами позже вздрагиваю, когда тот издает мелодичную трель. Я тут же хватаю смартфон и замираю.
Питер.
Облегчение вырывается вздохом из груди. В этот раз я переписываюсь с Питом до глубокой ночи, но мне так и не удается узнать, почему он стал так часто пропадать. На сердце опускается осадок тревоги, но я вновь повторяю себе: если бы у Питера были серьезные проблемы, он бы обратился к нам сам.
Днем позже меня наконец-то выписывают из больницы. Раньше отцовский дом казался чужим, слишком огромным и пустым, однако теперь меня тянет в убежище своей комнаты так, будто бы я прожила здесь по меньшей мере все детство.
Охрана на территории заметно усилена. Выглянув в окно, я замечаю на заднем дворе нового телохранителя – ранее не сталкивалась с ним ни разу. Открываю окно и оглядываюсь вокруг, подмечая новых охранников у главных ворот, и еще одного, прохаживающегося вдоль восточной части сада. В груди неприятно саднит от мысли, что меня все сильнее лишают свободы.
