Сначала напиток усыпляет бдительность своей сладостью, щекочет язык кислинкой лайма и душистой мятой… а потом ударяет в горло горечью и огнем. Широко раскрыв глаза, я пытаюсь перевести дыхание и проглотить вместе со слюной остатки отвратительного резкого вкуса. Стараюсь не подавать виду, что напиток мне не понравился, и наблюдаю за Уильямом. Ради приличия делаю еще пару крошечных глотков и тщетно стараюсь не морщиться.
Наконец Уилл поднимает на меня взгляд и тепло улыбается.
– Какую песню хочешь услышать?
Я долго раздумываю, перебирая варианты и пытаясь найти среди них что-то достаточно популярное, чтобы не ставить Уильяма в неловкое положение.
– Попробуй сыграть Alone in the room[4]. – Ироничная улыбка играет на моих губах.
Взгляд Уилла загорается от радости. Похоже, я выбрала одну из хорошо знакомых ему песен. Почему-то на моей душе становится теплее – буквально. А когда Уильям начинает играть первые аккорды, мое сердце ускоряется в волнительном спазме. Его голос прекрасен. С нотками хрипотцы, но при этом мягкий и негромкий. Уильям знает все слова наизусть и непринужденно играет пальцами на струнах гитары, попадая в ноты. Его музыка легко заглушает ту, что звучит внизу для гостей вечеринки. Потому что конкретно эта играет только для меня.
Я вдруг смеюсь, когда ощущение теплоты расползается по всей груди и скользит щекотящим потоком по рукам. Становится даже жарко, поэтому делаю большой глоток дрянного напитка только ради того, чтобы освежиться. Теперь едкий вкус уже не так сильно бьет по рецепторам, язык странно немеет. Почему-то это не вызывает у меня должного беспокойства. Сейчас совсем не хочется переживать и поддаваться своему идиотскому параноидальному разуму. Я здесь, чтобы прекрасно провести время.
Делаю еще несколько глотков холодного коктейля. Спасительная легкость накатывает на меня, проникает в тело и успокаивающе пронизывает каждую клеточку. Я не могу перестать улыбаться, наблюдая за Уильямом. Формулировать мысли становится так лень…
Мне определенно нравится этот вечер. Никакой шумной давки внизу. Только красивый парень и классная музыка, творимая его руками. А дрянной мохито, от которого сначала хотелось плеваться, уже не так уж и плох.
Как-то незаметно заканчивается песня. Руки Уилла уже давно не касаются гитарных струн, но мелодия и эхо слов до сих пор звучат в моей голове.
– …Научиться играть? – доносится до меня голос Уилла будто бы издалека, хотя тут же он звучит прямо возле моего уха: – Я могу показать пару аккордов.
В моих руках оказывается его гитара. Я тихо хихикаю, когда Уильям перемещается мне за спину и, приобняв, кладет ладони поверх моих. Кончиками пальцев касаюсь гитарных струн, не имея никакого представления, как извлекать из них красивую музыку.
К моей шее прикасается что-то влажное и теплое, дыхание Уилла согревает и щекочет нежную кожу. Сердце колотится, в ногах сквозит слабость, колени трясутся – будто бы я только что закончила заезд на экстремальных русских горках. Мною овладевает оцепенение, а разум не до конца понимает то, что происходит.
Я не сразу ощущаю ладони Уильяма, касающиеся моей талии. Не понимаю, как Уиллу удается заставить меня встать на ноги и пройти несколько шагов до кровати. Когда падаю спиной на холодное покрывало, слабость и усталость накатывают с новой силой. Я глупо смеюсь, сама не зная, почему, и все никак не могу унять бешено бьющееся о ребра сердце.
Что-то не сходится в этой картине. Забавно, но первая мысль, которая заставляет меня собраться, оказывается именно такой: столь неприятный поцелуй никак не может принадлежать Айдену. Его руки не могут так торопливо лазить под моей одеждой, будто воры, боящиеся оказаться замеченными. И уж точно его пальцы не стали бы так грубо пытаться расстегнуть застежку на моих джинсах.
Что-то не так.
Я пытаюсь приподняться, но меня придавливает чужое горячее тело. Сквозь яркую пелену я различаю лицо Уильяма и осознаю, что на нем уже нет клетчатой рубашки. Обнаженный торс исписан огромной татуировкой, но я даже не могу разобрать, что она собой представляет.
Нужно кричать. Это все, что способен сформулировать сейчас мозг. Я набираю в грудь побольше воздуха, но внезапно Уильям накрывает мой рот ладонью, не давая выдавить ни звука.
– Тише, – его голос доносится до меня как сквозь вату. – Я обещаю, тебе понравится. Все хорошо.
Как же сильно эти слова напоминают те, что я слышала несколько месяцев назад. Жуткие, омерзительные образы мелькают в сознании, едкий запах пота и сигаретного дыма ощущается так, словно я снова оказываюсь в своей старой комнате. Животный ужас зарождается в моей груди и прокатывается по всему телу, срывая с меня остатки головокружительного веселья и обманчивой легкости.
