Тем же вопросом на протяжении тех долгих летних месяцев задавалась и я, в особенности на занятиях курса «Поддержка и тактика». Каждую неделю полдюжины девушек (у некоторых дорога сюда занимала час) посещали этот курс для того, чтобы поддерживать подобных себе, наделенных такими же отметинами, предрекавшими похищение. Я бесконечно анализировала свою роль в помощи этим девушкам, пыталась придумывать новые способы утешать, просвещать и подготавливать их. Иногда я могла лишь закатать рукав и продемонстрировать свой взрослый левый локоть, где уже кожа была лишена отметин. Показать, что вся моя боль утихла, зарубцевалась и прошла.
– Я знаю, как тяжело, когда у вас отнимают все, чего вы ждете от будущего, – говорила я ученицам. – Я всю жизнь мечтала стать психологом. Или, вернее сказать, была убеждена, что хочу стать психологом. – Я делала паузу. – Теперь у меня иной путь. Я могу быть здесь, с вами. Я могу делиться с вами тем, что узнала.
Девушки прислушивались. Они задавали вопросы, они плакали, они злились и кричали о том, как жестока судьба. Некоторые не верили или верили не до конца, что в отметинах на их левом локте вообще заключен какой-то смысл. Они входили в мой класс в сомнениях и отрицании. Те, кто сообщил о предсказании родным, – а это делали не все, – натыкались на скептическое отношение к себе. Любые комбинации, не описанные в «Картографии будущего», были гибельными, сомнительными, даже обманчивыми. Когда-то нас учили в это верить.
– Однажды это предсказание примут официально, – обещала я. – А до тех пор нам остается только верить.
В реальности же я полагалась не столько на веру, сколько на связи, на секретные операции, на мамино умение без шумихи вызывать к нам представителей гуманитарных миссий. Каждого волонтера от гуманитарных организаций мы с Майлсом снабжали копиями нашего нового дополнения. Волонтер увозила эти копии с собой и раскладывала их в тех местах, где их появление отследить было невозможно – например, в книжных магазинах в тех городках, которые она проезжала во время командировок. Даже если каждое дополнение находило хотя бы одну читательницу, все было не зря.
Все это время я жила в состоянии почти перманентного страха. Я видела девушек, отмеченных клеймом похищения, и, страшно переживая за них, ждала, когда их детские отметины сменятся взрослыми. Но тот же страх я испытывала и представляя, что будет, когда в это предсказание поверят многие. Я волновалась о том, как изменится отношение к девушкам, когда в обществе примут тот факт, что некоторым из них суждено быть похищенными. Возможно, от них начнут отгораживаться еще раньше, еще в детстве, еще до того как они обретут взрослые отметины и станут женщинами. Возможно, жизнь для таких девушек станет куда хуже, прежде чем наступит какой-то просвет.
Но я не знала этого наверняка. Я могла лишь продолжать делать свое дело. Поэтому день за днем я приходила в тот класс и стояла за парой стеклянных дверей, впускавших внутрь весь свет и всю тьму того, что творилось по другую сторону от них.
У мамы на животе была отметина, означавшая
– Майлс, – сказала я. Мы остались вдвоем в приемной у Джулии, и с момента, когда ушла последняя девушка, минуло уже немало времени. Как же трудно теперь было находиться с ним наедине, как же легко мне теперь было представить, что скоро его не станет, а я буду сама по себе. – Майлс, что ты видел в моих отметинах, когда мы были маленькими?
Брат сидел на диване, углубившись в «Картографию будущего». Наверное, представлял, как будет в ней смотреться наше дополнение, если его когда-нибудь опубликуют. Ему было неведомо, что в конце концов оно займет свое место в официальном издании, но до этого момента оставалось еще много лет, гораздо больше, чем до его кончины.
– Видел то же, что и все, – сказал он. – Будущее.
– Нет. Я имею в виду отметины у меня на левом локте. – Я замолкла, погрузившись в воспоминания. Подвал с земляным полом. Наши смежные комнаты, разделенные общей стеной. Как он изучал мою кожу, излучая благоговение, трепет. – Сколько я себя помню, тебя всегда завораживало это скопление. Когда ты понял, что оно означает?
– Я точно не знал до тех пор, пока тебя не похитили. Мне казалось, что такого не может быть.
Я не поверила. Я встала и подошла к нему, нависла над ним, ощущая всю власть своего тела. Мне было почти восемнадцать лет. Я была женщиной. У меня было будущее – доказательством тому служила моя собственная кожа.
