Определённо, да. RN-2974, насколько могла судить Мэй, как раз остывала после одной из таких, сияя на добрые 20 процентов ярче обычного. Что куда хуже, теперь надвигалась вторая буря. Выпущенные «Буревестником» дроны передавали на экраны завораживающую картину с поверхности звезды. Над бескрайним пылающим океаном возвышалась череда огненных арок, плавно, неторопливо колебавшихся из стороны в сторону. Под тем углом, с которого снимал зонд, они походили на нераскрывшийся бутон цветка. Надо было заканчивать дела до того, как этот цветок распустится.
Мэй отдала бы руку, чтобы знать, сколько у них осталось времени. К счастью, они почти закончили. Скоро она отправит Новикову на «Светлячок», та выведет его из астероидов, и они благополучно вернутся домой. Мэй позволила себе короткую улыбку, представляя, как к ней пристанут с расспросами внуки. Те мечтали о космосе и неизменно требовали рассказов о захватывающих приключениях. Приходилось выдумывать и приукрашивать: чем лучше и безопаснее проходил рейс, тем скучнее о нем было рассказывать. Мэй такой расклад устраивал. Лучше уж привирать детям, чем объяснять взрослым, почему их близкие не вернулись из бездны.
Из приятных размышлений её вырвал сигнал радио — Азикиве выходил на связь. Сметя документы с экрана, она увидела лицо врача, смотревшее во внутреннюю камеру шлема. Его выражение ей сразу не понравилось. Напряжённое. Испуганное.
— Капитан? — Таонго тяжело дышал, словно после бега. — На Карла что-то напало.
— Что-то? — напряглась Мэй.
— Или кто-то. Я оказываю ему помощь. Он без сознания, но жив.
Её мысли сорвались с места. Девять замороженных в капсулах, один труп. Спущенный воздух. Два недостающих члена экипажа. Мог ли кто-то из них протянуть так долго и теперь напасть? Зачем?
— Азикиве, вы можете покинуть корабль?
— Только после того, как залатаю рану. Сейчас Карл нетранспортабелен.
— Скафандр в порядке?
— Пробит. Но дыру затянуло мембраной.
Примитивная, но действенная мера предосторожности. Вязкая жидкость, выбрасываемая на место разрыва скафандра и застывавшая воздухонепроницаемой плёнкой.
— Ясно. Азикиве, выбирайтесь оттуда, как только сможете. Подберём вас снаружи пояса и решим, что делать дальше.
Вместо ответа в уши Мэй ударила волна помех. Изображение Таонго пошло волнами и исчезло в заполнившем экран белом шуме. «Началось», — подумала Мэй, чувствуя, как беспокойство переходит в леденящую душу уверенность. Сметя в сторону заглохший канал связи, она снова вывела на экран картинку с зонда.
Цветок раскрывался. На глазах у капитана огненные арки величественно разворачивались, вытягиваясь за пределы звёздной короны, — словно живое существо потягивалось, пробуждаясь ото сна. Распрямившись, потоки плазмы закачались в неустойчивых магнитных потоках, словно акробаты, пытавшиеся сохранить равновесие. Мэй беспомощно смотрела, как одна из пылающих колонн покосилась в сторону и начала падать, схлёстываясь с другой. Вспышка последовала мгновенно: ослепив зонд, она пожрала другие колонны и ринулась вверх, прочь от породившей её звезды. Навстречу «Светлячку» и «Буревестнику».
Мэй не успела отдать приказ: ожившие двигатели сорвали корабль с места, и он ринулся прочь, в сторону от надвигающейся волны. Вспыхнули предупреждающие знаки — щиты «Буревестника» со стоном приняли на себя первый удар. Мэй с беспокойством смотрела, как неудержимо ползли вверх индикаторы нагрузки. 70, 80, 90 процентов. Мэй начала прикидывать, что произойдёт, когда они лопнут. Компьютеры поджарятся наверняка; куда больше её волновало, что будет с подключившейся к ним по слиянию лилимом.
Но они успели. Шкала, остановившись на 95, поколебалась, а затем поползла обратно вниз. По кораблю прокатился толчок от включившихся фронтальных двигателей — «Буревестник» начал торможение и заложил изящный вираж, разворачиваясь по широкой дуге. Мэй перевела дыхание. Они выбрались.
Позади них бушевала звёздная буря, надёжно отделявшая их от «Светлячка». Уайетт и Азикиве теперь были сами по себе.
Лена смотрела на капитана и только сейчас понимала, насколько она стара. Морщины её разом стали глубже, спина сгорбилась, а рука, которой она держала чашку, чуть заметно дрожала. Лишь в глазах Мэй горел всё тот же холодный огонь — непоколебимая уверенность, что будет так, как она сказала. Сколько ей на самом деле? Сколько лет эта женщина бороздит космос? Скольких людей за это время она оставила позади, на верную смерть?
— Кэп, — голос Лены дрожал от плохо сдерживаемой ярости. — Эта буря может затянуться на несколько недель. На «Светлячке» почти не осталось воздуха. Они столько не протянут — мы не можем их там бросить.
— Можем. Они спасатели. Рисковать и умирать — их работа, — закрыв глаза, Мэй отпила из чашки. Сенсоры Лены улавливали запах мяты и какого-то лекарства.
— Вот оно как. А ваша работа какая, капитан? Сидеть в кресле, потягивая чаек?
— Моя работа, Новикова, принимать такие решения, — холодно ответила та. — И рассылать похоронки. Хотите поменяться?
«Ещё одно слово, и я её ударю, — подумала Лена. — Не факт, что старуха это переживёт».
