— Новикова попробует подвести корабль ближе, насколько будет возможно. После этого переправим людей в пузырях.
«Пузыри» — или, как они назывались официально, «компактные системы жизнеобеспечения» — были шарами из гибкой пластали, наполнявшиеся воздухом. Простой, но действенный способ перебрасывать неподготовленных людей через вакуум. Карл собственноручно погрузил несколько десятков таких на борт.
— Ещё вопросы? — спросила капитан.
Вопросов не последовало. Таонго отправился собирать инструменты, капитан ушла на мостик. Карл и сам собрался уйти, готовиться к вылету — но уже у двери его догнал голос Лены.
— Ну и долго ты от меня будешь бегать?
Он замер в проходе, медленно обернулся, чувствуя спиной её взгляд. Лена осталась сидеть за центральным столом, рассеянно водя пальцем по его поверхности. К его удивлению, знакомого гнева в её глазах не было, только отстранённая, холодная задумчивость.
— Ничего не хочешь сказать? Понятно, — её губы искривила усмешка. — Знаешь, Карл, если когда-нибудь ты останешься совсем один… — она замялась, потом махнула рукой. — А, катись ты к чёрту. Удачи тебе на «Светлячке».
Прежде чем отключить голограмму и исчезнуть, она показала Карлу непристойный жест.
Карл закрыл глаза и досчитал до десяти, пытаясь унять крутившийся у него в голове вихрь невысказанных слов. Как он мог объяснить? Каждый раз, когда он смотрел на неё, он видел столь знакомое, до боли дорогое лицо. Бездонные глаза, в которых он всегда так легко терялся. Он знал каждую её улыбку: от обычных, насмешливых и едких усмешек, до тёплых и светлых, которыми она когда-то улыбалась ему.
Но то лицо больше не улыбалось. Тело Лены Новиковой лежало в холодильнике морга на Пелагее, запакованное в мешок, в ожидании, пока Карл наскребёт достаточно денег на достойные похороны. Это же существо украло её внешность и память и теперь ходило, облачившись в них, как в кожу. Глядя на неё, Карл видел лёгкое преломление света на краях голограммы. Крошечное, едва заметное подёргивание правого века — баг в мимической программе. Он знал наизусть каждый алгоритм, каждый кусок кода, дававший ей иллюзию человечности. В любой момент он мог бы подключить к ней микрокомпьютер и за пять минут полностью переписать, превратить в другого человека — или и вовсе стереть подчистую, обратив лилима в мёртвую машинную пыль. Как высказать всё это? Как убедить это существо в собственной фальшивости, когда само оно столь твёрдо считало себя Леной Новиковой? Он не знал. Ему лишь хотелось, чтобы это постоянное горькое напоминание, это привидение наконец оставило его в покое.
Он тряхнул головой, возвращаясь из воспоминаний обратно в успокаивающую пустоту космоса. Вся эта чепуха осталась на корабле. Нужно было сосредоточиться на предстоящей работе. Если всё пройдёт хорошо, ему заплатят — и он сможет наконец отдать этой памяти последний долг.
Заложив крутой вираж, он облетел вставший перед ним астероид и немедленно нырнул влево, избегая столкновения со следующим. Протяни он руку, он мог бы дотронуться до этой скалы, древней и пустой. Может быть, когда-то она была частью планеты. Может, на той планете даже была жизнь, и внутри вот этой самой скалы скрыт старый окаменелый скелет. Никто никогда не узнает. Развернувшись ногами вперёд, Карл начал торможение. «Светлячок» был близко.
Он дрейфовал в тени одной из скал, тёмный и неподвижный. Если бы не захваченные «Буревестником» координаты, Карл мог бы спокойно пролететь мимо, не заметив корабля: тёмный корпус почти сливался с окружающим мраком. Сбрасывая последние остатки скорости, инженер мягко приземлился на обшивку, чувствуя, как включились магнитные захваты в сапогах. Прожектор шлема едва рассеивал темноту — Карлу пришлось переключить шлем на инфракрасный режим. К счастью, корабль всё ещё сохранял своё тепло.
И не только тепло. Карл переключил ещё несколько спектров — обшивка корабля слабо, но явственно фонила радиацией. Странно, подумалось ему. Обычно от солнечного ветра корабль защищали проецируемые вокруг щиты. Сейчас, без реактора, они не работали — но сам корабль был в тени и не мог нахвататься излучения. Не в таком количестве. Получалось, что щиты вышли из строя ещё до того, как корабль залетел в поле. Поломка?
Рядом мягко приземлился Таонго. Карл не стал включать радио, вместо этого воспользовавшись языком жестов. Направо, к пробоине, показал он повернувшемуся к нему врачу. Неловко переставляя магнитные сапоги, они поковыляли к ближайшей бреши.
