Майкл стремительно передвигался по улицам города, пытаясь убежать от яркого солнца. Хорошо, наверное, сейчас в Аду, темно. Антихрист был в меру пьян, не сильно, но всё же одурманен. Сегодня он пил в последний раз, парень был уверен. Он позволил коньяку течь по венам, растворяться в нём, расслабить его. Чувство одиночества забирало кучу энергии, именно оно заставляло жрать водку с вискарём через день, и от него нужно было избавляться. Амелия. И почему по пьяне он думает о ней? Вспоминает, какие у неё большие глаза, когда она грустит, какие маленькие, когда смеётся. Шатенка в последние месяцы стала сдержаннее, спокойнее, не лезла так рьяно, хотя всё ещё приставала, просто научилась дозировать свои порывы и выделять время только на себя. Неожиданно, это стало раздражать. А как же он? Ему тоже нужно внимание, он привык к нему, хоть вслух даже себе не признавался.
Лэнгдон чертовски устал, заебался. Заебался от медленных сдвигов в себе. Эйден говорил, что уже почти восемь месяцев без убийств — огромный прогресс, и маленькие шажочки лучше быстрых, но непостоянных, но Антихристу, как всегда, хотелось всего и сразу. Однако надо признать, что ему удалось научиться ловить моменты, когда он придёт в упадок и оттягивать их, перенаправлять злость в другое русло, например, на помощь в шабаше или учёбу. Ему ничего не стоило с помощью обаяния и магии успешно и быстро сдать экзамен на поступление, его ум был феноменален. Сейчас Майкл ездил в другой штат в будние дни на учёбу в Полицейскую Академию. Он долго думал, чего хочет от жизни и пришёл к выводу, что с его способностями в органах ему самое место. Он может парой заклинаний вычислить преступника, во-первых, во-вторых, при задержании можно стрелять, о чём он не раз слышал от преподавателей, а это значит, что у него иногда будет возможность выплеснуть необузданные эмоции. Было правда интересно, особенно с его образом жизни и происхождением изучать биографии маньяков, слушать лекции по криминалистике. Там он осел, завёл какие-никакие знакомства, и всё стало куда лучше.
Для более твёрдой почвы под ногами нужно было хотя бы на время решить вопрос с Амелией. Она столько поддерживала его, что пока Майкл не представлял себя без помощи этой змеи. Однако неопределённость между ними вытягивала все силы, и это нужно было как-то решать. Даже девочки в шабаше начали твердить ему, что он такой злой, потому что не трахается и что пора бы уже перестать дрочить на Корделию и заняться реальными людьми. И сегодня, напившись, он подумал: «А почему бы и нет?» Джонсон давно перед ним задницей крутит, пора бы и узнать, какая она в постели.
Подойдя к нужному дому, Антихрист уловил интересный диалог, немного повеселивший и разозливший его одновременно:
— Ну всего лишь одно свидание, Амелия, пожалуйста, — молодой паренёк среднего роста и телосложения, шатен, стоял в дверях на пороге её дома и робко говорил с ней.
— Мэтт, ну сколько раз тебе повторять, моё сердце занято, — со вздохом ответила синеглазка.
— Ну ты же сейчас вроде как одна и…
— Она не одна, — услышал парень за спиной грубый низковатый голос и почувствовал тяжёлую руку на плече. Кареглазый повернулся.
— А ты ещё кто?!
— Тебя ебать не должно, — грубо ответил Лэнгдон. — Она сказала валить или ты глухой?
Прежде, чем бедняга успел что-то ответить, глаза Майкла почернели, и он рыкнул на несчастного. Тот выдавил что-то вроде «Что за чертовщина», кинул растерянный взгляд на удивлённую Амелию и поспешил скрыться. Синеглазка ошарашенно посмотрела на Антихриста.
— И что это было?
— Какие-то претензии? — ухмыльнулся Майкл и вошёл, закрывая за собой дверь и смотря с хитрым, хищным прищуром, пошёл на неё.
— Нет, просто не ожидала от тебя такого, — робко ответила девушка и застыла на месте. — Ревнуешь?
— Возможно, — ответил парень и схватил её за затылок, потянув на себя и грубо, требовательно целуя.
Амелия едва не задохнулась от такого напора, но потом закрыла удивлённые глазки и, несдержанно простонав, обвила руками его шею.
— Что с тобой сегодня, Майкл? Я тебя не узнаю, — спросила змейка, улыбаясь. Он внимательно на неё посмотрел и тоном, не терпящим возражений, приказал:
— В постель. Живо.
Радостная и чуть напуганная, она не могла сдвинуться с места.
— Я неясно выразился? — тело требовало разрядки, он будто позволил себе проснуться от долго сна и захотел жить. Амелия продолжала растерянно пялиться на него. Он цокнул и вновь жадно впился в тонкие розовые губы, подхватывая шатенку под бёдра, и понёс её на кровать. — Любишь меня? — ему отчаянно хотелось знать.
— Люблю, — прошептала сквозь возбуждённый вздох она и подставила хрупкую шею под его жёсткие поцелуи.
