— Успокойся. Ты вчера не воспользовался мной, хотя я знаю, что очень хотел, и я ценю это, правда. Не думай, что я не замечаю твоих стараний. И я действительно хочу сейчас о тебе позаботиться.
Так смотрит. С тревогой, беспокойством. Делия и сама не понимала, с чего вдруг ей стало страшно за него. Всё же строить из себя принцессу, когда он такой, она не могла. Он ведь искренне старается ради неё, уже пару лет не обижает, делает так, чтобы здесь у неё было всё и даже больше, жертвует связями. Да и грустно как-то одной. Брюнет тяжело вздохнул и взял её руку, когда та была на его предплечье.
— А ты обещаешь, что потом покушаешь и ляжешь отдыхать?
— Обещаю, — тихо отвечает ведьма, чувствуя неловкость и волнение. — Переодевайся в чистое и укрывайся, я сейчас приду.
Оставаясь один, он думает о ней, о её том взгляде, тёплом, без какого-либо намёка на злость или презрение. Может, он сможет добиться её, всё-таки? Ему было очень приятно сейчас, и он ещё раз задумался о том, каким же мудаком был изначально. Да и сейчас не лучше. Держит свою маленькую птичку в клетке, но отпустить даже под страхом изгнания в бездну не может. Эгоист, паскуда, скотина, кто угодно, но явно не лучшая партия для такой девушки, как она. С другой стороны, все имеют право на счастье, и всё же это была сделка, он назвал свою цену, а Делия получила, что хотела. Любой другой демон потребовал бы что похуже, вроде смерти Антихриста, без права выбора, или пожертвований каждый год в виде младенцев, как, например, Папа Легба. Та же Фиона, например, раз в месяц стабильно терпит унижения в виде какой-нибудь казни, снова и снова её уличают в махинациях и убийствах ради верховенства, даже несмотря на то, что у них с Папой Легба какой-то роман.
Вернувшись, Корделия видит, что он разделся до боксеров и укрыл ноги, завидев её. Уже весь в крови, чтоб его. У неё в руках что-то вроде зелёного тазика с водой и полотенце. Она подходит, садится на постель, фыркая над тем, как он строит из себя силача, и окунает ткань в воду. Сама же ведь в пижаме, ей бы прилечь, да отвары пить пару дней для подстраховки. Ворожея начинает аккуратно, боясь сделать больно, вытирать кровь с накаченного торса. Даже не морщится, однако едва заметно дёргается, и ведьма слегка улыбается. Ох уж эти настоящие мужчины. Сейчас она чувствует тепло и спокойствие. Ей комфортно, она не испытывает, пока что, никаких противоречий, ей кажется, что она на своём месте. Тут есть мужчина, который не променяет её ни на что, который готов меняться без всяких глобальных жертв, просто потому, что сильно её любит. Её пугала его одержимость, но восхищало, как он умел подавлять гнев, брать себя в руки, слушать её. Да, ей определённо нравилось быть любимой и при этом оставаться собой. Она действительно расслабилась в Аду. Ну или приняла правила игры.
Вода оказывается тёплой, и Астарот не знает, какое чувство сейчас сильнее: радость или стыд. Она так сосредоточена, так внимательно к нему. Спустя столько времени он чувствует, что его старания не бесполезны.
— Тебе легче, милая? Голова с утра болела? А бульон? Я его не испортил совсем? Попробовал, вроде съедобный, — ему хочется поговорить.
— Болела ужасно с утра. Отвар вкусный, бульон тоже, просто недосоленный. Не любишь ты меня, однако, — ухмыляется ворожея, отжимая полотенце и тянется к его груди вновь. Чёрт, раны вообще не заживают.
— Это ещё почему? — удивляется демон.
— Ну, когда влюбляются, пересаливают.
— А я бес, у меня всё наперекосяк, — смеётся мужчина и хмурится от боли.
— Так, не дёргайся.
— Какая грозная. Накажешь?
— Отхлестаю. Вот этим вот рогом, как раз. Не зря принёс, — строго отвечает Гуд и тянется к тумбочке, хватая свой трофей. Астарот заинтересованно смотрит. Мало ли, что ей в голову придёт. Не хотелось бы его в заднице почувствовать.
— Делия, что ты делаешь? — она подносит конец рога к своему запястью. Секунда, и у неё идёт кровь, а она чуть вскрикивает от боли. — Дура, что ли?! — он приподнимается и тянется отобрать рог. Корделия, не теряя времени, хватает его за затылок и подносит запястье к его губам. Ему хватило пары секунд, чтобы учуять запах и оказаться не в силах бороться. Он присасывается к ней, а его глаза на мгновенье вспыхивают оранжевым. Когда он приходит в себя и отрывается, девушка отвечает.
— Видишь? Раны не зажили, но кровь остановилась. У меня не было других идей, — сморит, полностью уверенная в своей правоте.
— Блять, Делия, — он едва сдерживается, чтобы не вцепиться в неё и не затрясти за плечи. Здоровье, к её счастью, сейчас не позволяет. — Ну ты головой-то хоть думай. А если бы я с ума сошёл? Мне пяти минут хватило бы, чтобы тебя полностью высушить.
— Ну так я бессмертна, — ухмыляется. Полюбила спорить с ним и играться.
— Спасибо, — сдаётся демон. — Но больше так не делай.
На самом деле, Астарот не сказал всего. Раны, может и затянутся к утру, если его достаточно согреть, но через пару часов, а то и раньше, у него вполне может начаться лихорадка и бред. Эта седовласая мразь его укусила.
