Отброшенный ударной волной Метатрон врезался в контейнер, который сплющился, словно жестяной. Даже на таком расстоянии я чувствовал гнев Метатрона, когда тот встал и со злости двинул по контейнеру кулаком.
Нападающие приземлились перед серафимом и молча выпрямились во весь рост. «Что нужно моему братцу на этот раз?» – гневно проворчал серафим, окинув нападавших презрительным взглядом. Грамматоны!
Молчание продлилось недолго. Стоявший позади всех грамматон в рясе и маске отошел от серафима ещё на несколько шагов и произнёс: «Решил неправильно ты, что нужен нам серафим великий». Голос демона был необыкновенным – шипящие, с присвистом слова сливаясь в тягучую, завораживающую песню. Глаза всех троих грамматонов обратились ко мне.
Метатрона сказанное тоже застало врасплох. Его глаза расширились от удивления, и махнув рукой, он крикнул: «Беги, смертный!» Я не собирался ни спрашивать почему, ни меряться с демонами силой, ни задерживаться ещё хоть на мгновение. Я тут же обернулся и бросился было бежать, но обнаружил, что словно прирос к земле. Меня медленно развернуло, и я увидел, что несколько из покрывавших тело грамматона в маске иероглифов светились фиолетовым огнём. Посмотрев вниз, я обнаружил, что из моего тела тянутся тонкие, пылающие пурпурным светом нити, оканчивающиеся в длинных, мертвенно-бледных пальцах демона.
Двое остальных сделали резкие движения руками, выхватили прямо из воздуха мечи и двинулись к серафиму. Тот с рёвом бросился им навстречу. Сталкиваясь с демоническими мечами при парировании, наручи высекали снопы искр. Но мощь и защищённость Метатрона с лихвой компенсировались его сравнительной медлительностью. Демоны же, напротив, обладали граничащими с невозможным гибкостью и скоростью. Грациозными прыжками они перемахивали через ангела, нападая то сзади, то спереди. Грамматоны двигались так быстро, что мне сложно было разглядеть их движения.
Тем не менее, с грубой силой Метатрона всё-таки приходилось считаться – ни один из демонов не сумел бы долго продержаться против ангела в ближнем бою, и поэтому они сменяли друг друга, отвлекая его. Стоило ангелу всерьёз переключиться на кого-либо из противников, второй незамедлительно метал в него сверкающие пурпурным магические стрелы. И хотя крылья Метатрона помогали ему уворачиваться, прогресса в сражении достичь ему не удавалось – темп боя возрастал, снарядов и выпадов становилось всё больше, и серафиму всё чаще приходилось разворачивать и сворачивать свои крылья для очередного прыжка в сторону.
Зажимаемый с двух сторон, Метатрон решил прибегнуть к более радикальным методам. Поймав чёрный кривой меч сделавшего неудачный выпад грамматона меж ладоней, он резким движением дёрнул его в сторону, отправив владельца в стенку ближайшего контейнера. Не давая демону опомниться, серафим тут же обрушил на него мощь обоих «Железных Кулаков». Убедившись, что противник выведен из боя, Метатрон незамедлительно переключился на его собрата.
Наблюдавший за схваткой грамматон в маске взглянул на меня и сделал быстрый жест руками. Татуировки на его теле погасли, но тут же загорелись новые. Я больше не был парализован; теперь я лишь был связан жгучей пурпурно-голубой нитью, которая ещё больше усиливала моё ощущение беспомощности. Демонический маг тем временем встал на одно колено, положив кулаки на землю, и что-то прошептал. На его плечах вспыхнули красным две руны в виде маленьких геометрических крыльев. Демон взвился над доком, словно выпущенный из пращи снаряд, и начал коршуном падать прямо на серафима.
Метатрон тем временем танцевал смертельный танец с грамматоном, который одной рукой искусно орудовал длинным прямым клинком, а другую использовал для магических атак. Демон легко уворачивался от атак, прыгая через громадного серафима. Метатрон в ярости махал кулаками налево и направо, но не мог даже задеть противника.
Запас эссенции у серафима был огромным, но отнюдь не бездонным. Каждая проекция «Железных Кулаков» давалась могучему серафиму всё труднее, а аура его постепенно тускнела. Грамматон точно знал, что делает: своими манёврами он изнурял и истощал противника, с которым обычными методами ему было не потягаться.
