С раннего возраста у меня были проблемы со сном. Даже до моего «пробуждения» меня часто мучили кошмары. Ребёнок не должен страдать от того, чего ещё не знает, ещё не видел, не испытывал и о существовании которого ещё не подозревает. Но по непонятным причинам всё это каждую ночь подкрадывалось ко мне, вползало в мою голову и устраивало там бардак. К сожалению, я за всю свою жизнь так и не узнал, какой именно бардак: просыпаясь в холодном поту, с дико бьющимся сердцем, я совершенно ничего не помнил. И каждый раз, когда мои приёмные родители спрашивали меня: «Что не так? Что тебе приснилось?» – я не знал, что я должен был ответить. Я ничего не понимал и ничего не помнил. Я просто отвечал: «Всего лишь кошмар».
Поедающие меня изнутри кошмары со временем так никуда и не исчезли, но со временем я научился подавлять в себе чувство страха. Я стал ловчее врать и делать вид, что ничего не случилось. Тем не менее, просыпаясь каждое утро, я неизменно чувствовал необъяснимую обеспокоенность и усталость. Как ни странно, но проснувшись сегодня, я чувствовал невероятную бодрость и свежесть сил. Мне не приснилось совершенно ничего, и этой пустоте я был рад больше всего.
Солнце уже стояло высоко над облаками. Тёплый поток сквозняка, дующего из окна через комнату и в открытую входную дверь, придавал мне бодрости. Я давно не наслаждался таким чудесным и прелестным утром. Обычно такой эффект на меня оказывало присутствие Кары. Лишь одна её близость могла рассеять пасмурные тучи, следующие по моим пятам всю мою жизнь.
Диссидии в доме не было. По открытой входной двери я сразу же сообразил, куда идти.
– Будет дождь, – сказал сидящий на краю крыши Диссидия.
Он почувствовал моё приближение ещё с лестничной клетки.
– Ты можешь знать даже такое?
Урук, северная часть Нью Урутты, известен своими холодами зимой, невыносимой жарой летом и вечно затянутым облаками небом. Поэтому меня больше удивил не тот факт, что ангел мог предсказывать погоду, а то, что на этот пережаренный город наконец-то прольётся хоть немного воды.
– Ох, смертный…
– Что? Знаешь ли, обычно ангелы не контактируют с нами дольше пяти секунд… Ваше общение ограничивается одними лишь «привет, смертный» да «бывай, смертный». Откуда мне знать, что вы можете, а что нет?
Я медленно подошёл к ангелу. Он был таким спокойным и умиротворённым… Неужто это из-за него?!
– Так это что, твоих рук дело? – с изумлением спросил я его, показывая на себя пальцем.
– Я лишь разменял свою каплю эссенции на твои страхи.
– Спасибо, Диссидия. Эти кошмары мучают меня ещё с раннего детства.
– Кошмары? – удивился Диссидия. – Воистину, ты самый необразованный смертный из всех, кого я знал. У Связующих не бывает кошмаров.
– В каком смысле?
– Кошмары, которые видят люди, зачастую являются лишь несуразными их страхами. Они не могут их толковать, поэтому и боятся. Связующие же видят предзнаменования. То, что может на деле случиться, а может и нет. В этом сильно схожи мы с вами. Некоторые ангелы могут видеть, а некоторые – чувствовать возможные варианты того, чего ещё не было. Когда с дерева срывается лист, они видят его в свободном падении; он может упасть где угодно, а может и не упасть вовсе.
– А ты так можешь?
– Мне дана лишь малая крупица. Видимо, не положено мне знать более.
– Не положено кем?
Серафим не ответил, лишь пожал плечами.
– Ты меня научишь?
Диссидия посмотрел на меня с сомнением, но после кивнул и начал:
– Себе представь ты, что всё вокруг тебя нематериально. Представь, что всё вокруг нас – огромный океан эссенции, а мы в нём как маленькие две капли. Воздух же – волны. Случится в океане если землетрясение, то почувствуешь ты это, если чувствовать пытаться будешь. Вибрации пройдут сквозь тело твоё, как вода через сетку рыбацкую… Не пытайся увидеть, – я закрыл глаза, – не пытайся услышать. Пытайся чувствовать! Ты и мир – одно целое. Ты лишь мира капелька. Мир – это ты!
– Я ничего не вижу, Дисси. И ничего не слышу… Дисси?
Я открыл глаза и оглянулся на сидящего рядом со мной серафима, но его там уже не было. Полдень превратился в ночь. Всё выглядело крайне необычно: я не слышал звуков автомобилей, строительной техники, самолётов, людей. Надо мной были яркие звёзды, до которых можно было дотянуться рукой. Их словно шарф обвивало северное сияние… Глазам не верю! Самое настоящее северное сияние!
Откуда-то издалека донеслись всплески волн. Я чувствовал океан – огромный и холодный. С другой стороны ветер доносил звуки чаек, а с противоположной – крики пингвинов. Сзади я чувствовал, как меня охватывала огромная тень, испускаемая непроходимыми джунглями. Её сопровождал рык и фырканье диких животных… Я чувствовал их всех! Я чувствовал весь мир!
Впервые в жизни я ощутил себя как дома. Я ощутил, что нахожусь именно там, где и должен быть. Я был частью всего этого. Я открыл себя для мира, и мир позволил мне стать его частью. Я не хочу терять это мгновение! Не хочу!
