Мои сомнения были развеяны, когда мне на плечо опустилась рука Икара. Его глаза вновь переливались всеми цветами радуги, сияя в темноте. На меня словно вылился освежающий водопад и сразу стало легче думать. Время приостановилось, а я смог глубоко вздохнуть. Я закрыл глаза и попытался вспомнить всё, что я знаю о Связующих. Я вспомнил все мои беседы с Алексом, все его скучные и нудные наставления, все саркастичные реплики Нины и все упрёки в их сторону со стороны Джона…
«Что я упускаю? На что именно я должен обратить внимание?» – спросил я себя и тут же произнёс вслух ответ: «Сэр Тимоти, не соизволите ли обнаружить наших врагов?»
По лицу седого архинквизитора пробежала грозная ухмылка. Ничего не ответив, он переглянулся со своими коллегами, после чего все трое стали спиной к спине, образуя треугольник. Выставив перед собой ладони, Тимоти закрыл глаза и своим низким хриплым голосом произнёс: «Вакаан ваа Каана ваэ», – его второй соратник продолжил, – «Даэ ге Гра гаадэ», – затем третий, – «Имина кий Насага». После произнесённого ими заклинания они одновременно резко хлопнули в ладоши. «Советую всем приготовиться», – каркнул Тимоти.
С моей стороны было глупо надеяться, что архинквизиторы смогут каким-то сказочным путём развеять этот неземной мрак вокруг нас. Тьма была живой, движущейся и переливающейся со стены на стену. Её будто кто-то контролировал и направлял туда, куда ему было нужно. Даже наши источники света, заклинания и пузырьки алхимиков не могли развеять эту проклятую демоническую тьму.
Тем не менее, произнесённое архинквизиторами заклинание сработало: в самом отдалённом углу зала, в нескольких метрах от земли, появилось тускло поблёскивающее, словно отлитое из красного стекла, существо. Вцепившись когтями в стену, оно наблюдало за нами, притаившись.
Видимо я был не единственным, кто его заметил: Нина с каким-то нездоровым восторгом крикнула об этом на весь зал. Но существо не прибыло в одиночку: с каждой секундой во всех уголках зала появлялось всё больше расплывчатых красных силуэтов.
«Смотрите! Позади господина Конроя!» – крикнул с ужасом кто-то. «На втором этаже!» – раздался испуганный вопль одного из молодых алхимиков, стоящих рядом с Эрзой. Охранники открыли беглый огонь, но существ становилось всё больше: «Вон оно! Бегает из угла в угол!» «Оно смотрит прямо на меня!» «Их десятки!» «Мы окружены!» «Льюис, пригнись!»
Часть XIII: Ненасытное желание
Они зовут меня Ненасытным – не знаю почему. Всегда предпочитал, чтобы меня просто звали Тим, но последний, кто меня так звал, был убит много десятков лет назад, ещё до вашего рождения. Теперь лучшее, на что я могу рассчитывать, это «сэр Тимоти Айронвок».
Мне уже столько лет, что я давно уже перестал их считать. Счёт же колотым ранам, сломанным костям и огнестрельным ранениям я потерял ещё в первые три десятка своих лет. Я родился в Генристауне, старой столице Альбы. Мне было шестнадцать, когда началась Альбо-Франкская Война 1840-ого. Помню блекло, когда я был молод, я горел нетерпимостью вырасти, окрепнуть, взять ответственность за убийство родителей в свои руки и покарать виновных…
Я не помню лица своих родителей, я даже не помню какими они были: добрыми или злыми, заботливыми или эгоистичными – я не помню ничего из их качеств. Но я помню их предсмертные крики и стоны. Я также ясно помню кровь одержимых – их убийц – стекающую с моего лица, когда я купался в лучах своего возмездия. К сожалению, я не помню чувства удовлетворённости, которое должно было последовать за отмщением смерти моих родителей.
Да, теперь я припоминаю. Всё как раз с этого и началось: с чувства неудовлетворённости. То, что должно было успокоить меня, оставило меня голодным, как никогда ранее. Я блуждал в потёмках старого Генристауна, пока мой голод не привёл меня к ним – точнее, их ко мне. И тогда я надел красное. Красное стало моей новой пищей, моим новым желанием и моим стремлением. Моими новыми родителями. С тех пор я редко снимал его и никогда не изменял ему.
То существо, что пробудилось во мне, не прекращало голодать ни на секунду. Оно сделало меня не таким, как они: более опасным, непредсказуемым, и жестоким. Но я служил им их целям и как ни странно, они закрывали на мою звероподобность глаза.
Они сделали меня своим клинком, своим оружием. Им нужны были такие как я, которые по локоть замарали бы за них руки в крови и опустились бы по пояс в дерьмо. Им всегда были нужны такие как я, а я всего лишь был их последней и удачной находкой.
Мне говорили, куда идти – и я шёл. Мне говорили, кого взять живым в плен – и я брал. Мне говорили кого, убить – и я убивал с огромным удовольствием. Это было самым прекрасным в моей новой профессии: убивать отморозков, убийц, отступников и чудовищ наподобие тех, которые забрали у меня всё дорогое. Но я не просто убивал их – я присваивал их эссенцию, высасывая её своими голыми ладонями и превращая в свою собственную жизненную субстанцию. После каждой трапезы моё чувство голода отступало, но ненадолго. Очень ненадолго.
