Сначала у него зашатались ноги, а затем он упал, присоединившись к трупам на полу. Я попытался обхватить его и приподнять, но судьбе было неважно моё мнение. И так не стало одного из самых выдающихся воинов, которого я знал, моего ученика и сына. Он присоединился ко всем остальным, которых я терял за всю свою длинную жизнь. Присоединился к моим родителям… к Абрахаму.
Вот оно. Оно вернулось. То, что некогда решило пожалеть меня, бедного старика, вцепилось в мои плечи со свежей яростью. Мой старый знакомый, мой давнейший друг и союзник: голод. Я снова оказался один в тумане, во тьме. Я не жил, я лишь продолжал существовать, как и было с первого того дня, как я нацепил на себя красное, будь оно проклято. Гореть этому пальто в аду, вместе со всеми, кого оно туда отправило. Тот вкус крови, который я уже позабыл, снова напомнил о себе. Тёплый сок с привкусом горького железа. Я снова один…
Годы идут. Говорят, что наше время прошло, что мы больше не нужны этому миру. Но тогда почему мир всё ещё не отпускает нас? У него забавное чувство юмора. Теперь они зовут меня не сэром Тимоти, теперь я аж Архинквизитор Тимоти. А для своих врагов я по-прежнему Ненасытный.
Наши законы стали мудренее, изысканнее, история детальнее, города больше, архитектура экзотичнее, наука почти догнала магию, но угроза от потусторонних миров велика как никогда: чем лучше приманка, тем богаче клёв. Связующие открыто не воевали между собой уже сто сорок три года. Бывают стычки то там, то здесь, однако ничего такого, как в былые времена. Наше количество росло и нам должно было стать легче оборонять наш дом, но на деле было не так: врагов тоже становилось больше.
Раньше я мог гнаться за отступником неделями, а порой и месяцами. Я мог гнаться за полмира, даже в холодные просторы Туле и бесконечные тундры Вары. Но теперь отступники осмелели, поумнели. Они больше не убегали и не прятались от меня, как крысы. Они призывали демонов и открывали порталы. Они бились с такой яростью, что порой одним махом убивали десятки моих собратьев, но мне было всё равно. Меня гнало вперёд неутолимое чувство голода. Нужда в мести, в справедливости, должна была быть насыщена. Я надвигался как ночное небо и как цунами сбивал всех со своего пути. Иссушенные, они падали на землю мумиями и рассыпались в прах.
Свет стал досаждать мне всё сильнее. Я приказал новобранцам-Связующим опустить все шторы в нашем особняке. Старые архинквизиторы начинают жаловаться и строить козни, но мне всё равно. Меня больше ничего не волнует.
Февраль. Третий день второй недели. Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год. В двери моего этажа кто-то постучался. «Кто бы это ни был, пускай разворачивается и уходит», – пробурчал я сквозь зубы. «С-сэр Тимоти, – набрался кто-то смелости с другой стороны дверей, – с вами требует аудиенции сэр Альберт Ланкастер… он говорит, что это срочно». Альберт? Старый лис? «Впусти его», – приказал я.
Двери открылись. Вошёл – нет, скорее вбежал – мужчина лет сорока на вид. Он был одет изысканно, даже вычурно, и его хромота лишь подчёркивала это. Он ворвался как ураган, раскидывая книги со своего пути белой тростью и уже открыл рот, чтобы заговорить, как внезапно закашлялся.
– Прости, Альберт. Всё время забываю проветривать комнату от табачного дыма.
– Тимоти! – еле выговорил он, откашлявшись. – Да что же это с тобой?! Лишь вчера на один из ваших анклавов было совершено нападение! А ты… – он пытался подобрать подходящее слово, – как и я, впрочем.
– Альберт, молодо выглядишь. Вижу, мой совет пришёлся тебе по вкусу, – заметил я. – Как твои близняшки Хизер и Хайди? Сколько им уже? Три? Прости, забыл выслать тебе поздравительную открытку, – я пригубил трубку, – а скажи, ты уже поведал им, каким способом они были зачаты? Какую цену пришлось тебе за них заплатить?
– Замолчи! Замолкни! – крикнул мне Альберт. – Ни слова больше! Ты обещал, что это останется между нами!
– Я много чего обещал, и мне тоже много чего обещали, и что? Успокойся. Твой секрет останется со мной. Так ты соизволишь сказать, почему ты пожаловал?
– Времена настали сложные, и частично в этом виноват ты.
– Я? Да ладно.
– Да, Тимоти, ты. Ты и тебе подобные, как бы это ни противоречило моим убеждениям, являетесь частью баланса сил. После твоего ухода со сцены остался вакуум, который так быстро не заполнится.
– И кто же эти счастливчики?
– Молодые ребята… Фактически дети.
– Ну что ж, удачи им в новых начинаниях. Она им потребуется.
– Она им потребуется лишь потому, что вы закрылись от мира и дети, которых вы должны были наставить на праведный путь, идут куда попало!
Я косо посмотрел на Альберта. Он понял, что задел за живое и немного сбавил тон:
– Слушай, Тимоти… что было, то было. Но пора бы вам взяться за свой кинжал и снова заняться делом, которое у вас так хорошо выходит. И когда вы решите это сделать, начните с этого, – он кинул мне на стол запечатанный конверт, развернулся и ушёл, не попрощавшись.
