Спасение мстителя (ЛП) полностью

Мышцы Винсента, постепенно расслаблявшиеся от голоса Ники, вновь напряглись. То, что нужно, — знать, что ее чертов братец посреди ночи притаскивал своих приятелей к ней в спальню. Неужели ее теплые бедра с кожей кремового цвета так же прижимались к бедру какого-то ублюдка? Касались ли эти длинные изящные пальцы тел других парней, пока она точно так же зашивала их раны?

Калеб гребаный идиот. Нужно было позволить пристрелить его сегодня. Ника заслуживает лучшего.

— Сколько тебе было лет? — выдавил он.

— Когда я впервые увидела его собственную работу, то чуть не умерла от смеха, — усмехнулась она, и Винсент надеялся, что парни не умрут от смеха завтра, когда увидят его руку. — Поэтому залезла в интернет и изучила технику наложения швов. Там предлагали тренироваться на апельсинах. Я так и делала. Мне было четырнадцать. Я часто гадала, в курсе ли отец того, что происходит. Он никогда ничего не говорил, так что, может, и нет. Но они были так близки с Калебом, у них были такие прекрасные отношения. Сомневаюсь, что он устроил бы ему настоящий ад, если бы узнал.

Калеб счастливчик.

— Твой брат придурок, раз втянул тебя в это дерьмо, когда ты была совсем ребенком.

Она дошла до края разреза.

— Наверное. Однако это избавило меня от необходимости оплачивать странные медицинские счета за последний год.

Ее пальцы замерли, как будто она ждала от него реакции. Винсент едва дышал, но после нескольких напряженных ударов сердца мысленно послал все к черту. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Нику. Она уставилась на его руку.

— Рыжая?

Она подняла потрясающие изумрудные глаза, смотря ему прямо в душу. Винсент практически истек слюной, когда увидел улыбку, сделавшую черты Ники не просто красивыми, а восхитительными.

— Я думала, ты сейчас взорвешься. Сила воли впечатляет, — похвалила она его, похлопав по боку. И... она только что ласкала его? Ника посмотрела на его руку, и улыбка стала интимной, но Винсент не мог отвести от нее глаз. Телячьи нежности.

— Ты, наверное, удивляешься, как я могу так спокойно об этом говорить, да? — произнесла она.

— Я готов разнести целый город, когда думаю о том, что он с тобой сделал.

Винсент стиснул зубы. Фанат Ники восторженно захлопал в ладоши. Остатки морали же рявкнули: «Так держать, мудак». Серьезно, так ты держишь дистанцию, говоря ей, что уничтожишь миллионы невинных жизней в попытках найти ублюдка и отомстить за нее?

А проблема в том, что именно это Винсент и собирался сделать.

***

Он бы сказал это любой женщине в твоей ситуации, убеждала себя Ника, поднимаясь и направляясь к раковине намочить сухое полотенце. Хотя рядом с Винсентом стояла миска, полная теплой и чистой воды.

Все равно.

Глубоко втянув носом воздух, который к счастью не пах кожей и сандалом, Ника выпрямила спину и вернулась на место. Плюхнувшись на стул, она аккуратно промокнула шов и заговорила,

— Если ты разнесешь весь город, то мы лишимся удовольствия наблюдать, как Кевин испустит последний вздох. Так что не надо нам второй Хиросимы, ладно?

Как бы жестоко ни звучали эти слова, Ника говорила искренне. Ей нужно видеть, как Кевин умрет. Или хотя бы увидеть его труп, если не сможет наблюдать за его смертью. Насколько ужасной ее делает подобное желание? Но, с другой стороны, как еще понять, что она действительно освободилась от него? Ника все же считала, что он исчез, а если Калеб прав и это не так? Пойти к властям и позволить ему провести короткий отпуск в тюрьме просто не выход. Он выйдет и повторит то же самое с другой девушкой. Наказания за домашнее насилие были ничтожными, и это приводило в бешенство.

— Не говори подобное при Максе. Кровожадность его заводит. Он тут же упадет перед тобой на колено.

Хоть убей, Ника не смогла разобрать странную нотку в голосе Винсента. Поэтому, встревоженная, она продолжала бормотать о том, почему пыталась так легко воспринимать происходящее.

— Отец и брат учили меня не сдаваться в сложных ситуациях, — объяснила она. — Если бы я просто сдалась и стала как зомби из-за того, что Кевин со мной сделал, я бы совершенно разочаровала папу и Калеба. Я не могу так с ними поступить. Или с собой. Не пойми меня неправильно, — добавила Ника, встала и отодвинула стул, разрывая упаковку с марлей. Она облегченно вздохнула, избавившись от жара его тела, внутренняя сторона бедер горела, словно обожженная солнцем. — Были дни, когда мне хотелось сдаться, наглотаться таблеток и покончить со всем. Конечно, я не сделала этого. В основном, потому что не могла позволить ему выиграть. Но еще потому, что никогда не поступлю так со своим братом. Он и так потерял мать и отца. Я не хочу добавлять в этот список еще и себя. — Оторвав две полоски марли, Ника уже собиралась накрыть рану, когда сильные пальцы Винсента обхватили ее руку.

— Подожди.