— Ты мне нравишься, — повторил Винсент, хотя не был уверен, что она слышала.
Вздохнув, он забрал ремень у нее из рук и защелкнул его.
— Спасибо. О нет! — внезапно воскликнула она.
Винсент чуть не выпрыгнул через крышу.
— Что? Что случилось?
Он уже обхватил свой ЗИГ, когда она провыла:
— Я забыла в баре телефон. — Ее губы обиженно надулись, и это было самое прекрасное зрелище. Проклятье, ему хотелось поцеловать ее.
Но он этого не сделал. Вместо этого засунул пистолет обратно и завел двигатель. Винсент полез во внутренний карман плаща и достал ее телефон.
— Вот. — Он протянул его и взглянул в зеркало заднего вида, прежде чем выехать на оживленную дорогу.
Ника бесцеремонно выхватила у него телефон.
— Тебе нужно перестать быть таким идеальным, Винни, — пробормотала она чуть ли не с раздражением, засовывая телефон в сумочку.
Винсент не смог подавить улыбку.
— Полагаю, теперь мы вроде как квиты?
Он не отрывал глаз от дороги.
— С чего ты так решила?
— Я помогла тебе ночью. А ты помог вечером.
— Где твой брат, Рыжая?
— Не знаю. Не хочу ему звонить.
Его брови поползли вниз. Калеб бы встревожился, услышь это.
— Почему нет?
— Потому что если он увидит меня такой, то поймет, что я пострадала от того, что сделал со мной Кевин. — Она вздохнула и придвинулась ближе, сильно дразня своим ароматом.
Винсент остановился на красный свет и повернулся к Нике. Сейчас она, казалось, была в более осознанном состоянии, чем в баре, но все равно выглядела заторможенной.
— Ты пострадала, малышка. Любой бы.
Она пожала плечами и сонно моргнула, глядя вперед.
— Сколько ты выпила?
— Я заказала семь «Маргарит».
— Семь? — рявкнул он.
— Но выпила всего четыре.
— А что сделала с остальными?
— Отодвинула в сторону, как будто кто-то другой оставил их на барной стойке.
— Зачем ты это сделала? — с любопытством поинтересовался он. Каким забавным маленьким котенком она оказалась.
— Потому что потеряла из виду бармена, когда он их готовил. Он то ли отвернулся, то ли кто-то встал между нами. Я слишком боялась их пить после этого, вдруг он добавил что-нибудь лишнее.
Она повернулась и посмотрела на него, мило наморщив лоб.
— Для тебя это, наверно, звучит странно. Боже, я могу проспать целый год, — пробормотала она, закрывая глаза.
— Ничего странного, малышка, — нежно ответил он, накрывая ее ладонь на консоли. — Ты все делала так, как должна была. —
Он включил радио и позволил ей подремать по пути домой.
Вместо того чтобы поехать на подземную парковку, Винсент остановился, приметив место у входа. Он вышел из машины и подхватил податливое тело Ники на руки. Постоял секунду и позволил себе насладиться ощущением, но потом мысленно дал себе пинка и направился внутрь, кивнув зевающему Тайсону, прежде чем войти в лифт.
Войдя в квартиру и стараясь не сильно трясти ее, Винсент направился прямиком в спальню и аккуратно уложил девушку на огромную кровать. Ника перекатилась на живот и уткнулась в подушку, на которой обычно спал Винсент. Удовлетворенный вздох заставил что-то сжаться у него внутри.
В голове пронесся довольный шепоток Фаната. В приглушенном свете прикроватной лампы ее кожа словно мерцала на нежных изгибах тела. Как мог кто-то причинить боль столь хрупкому созданию?
Опустившись на колени, Винсент снял ее обувь и сел на корточки. Его глаза внезапно закрылись от дикой усталости. Не удивительно, ведь он так мало спал последние несколько недель.
Челюсть свело от зевоты, когда Винсент заставил себя подняться и еще раз перепроверить дверь. Он разоружился, а потом направился в ванную, чтобы ополоснуть лицо холодной водой и воспользоваться туалетом. Вернувшись в спальню, Винсент сбросил ботинки и вылез из нового кожаного плаща. Он повесил плащ на стул поверх халата Ники и почувствовал, как прогнулся матрас, когда Винсент лег рядом со своей спящей красавицей.
Что он делает? Ему стоит уйти в другую комнату.
Тот факт, что они оба были полностью одеты, ничуть не уменьшал интимности момента. Все, что он мог сделать, — это сдержаться и не притянуть ее к своему внезапно похолодевшему телу. Глубоко вздохнув, он повернулся на бок и протянул руку, пропустив меж пальцев несколько прядей волос Ники.
Его взгляд скользнул к двери. Винсент снова зевнул, веки опускались, его медленно охватывало ощущение удовлетворения и покоя — такое чуждое для него, что приводило в замешательство. Что в ней было такого, что заставляло чувствовать такую связь? Он не чувствовал себя лишь зрителем в жизни, когда был с ней, наблюдал и тосковал, когда позволял себе такую роскошь. Он чувствовал себя участником. Когда она смотрела на него, то увлекала и привязывала к себе. Казалось, что она видела... его.