Ксения, шла из садового домика. Сейчас они только что пересчитали, все банки с джемом и в этом году, они заготовили в два раза больше банок, а это значит, что и денег, они получат больше, это очень радовала Ксению, она шла и что-то тихо напевала себе под нос. Отец и Олег остались в садовом домике, чтобы приклеить, ко всем банкам фирменные бирки. Ксения, сама вышивала, на швейной машинке, долгими, зимними вечерами. Это было, так сказать, их фишкой, которая, по словам дяди Вани, очень нравилась покупателем. Так же как и фирменный рецепт, по которому делала этот джем Ксения. Зайдя в дом, Ксения решила отнести Роману чистое бельё, завтра день стирки, ему нужно поменять постельное бельё. Ксения зашла в комнату и, подчиняясь какому-то импульсу заботы, принялась менять сама бельё Роману, хотя, если бы ей сказали, что она сама решит, это делать, она бы одела ведро воды на голову, тому, кто этого говорил. А сейчас, Ксения стянула грязную простынь, заменив её чистой. За работой она не заметила возвращения Романа, который сейчас стоял за её спиной и молча наблюдал за тем, как она работает, как обрисовывается её аппетитная попка, когда она наклоняется, чтобы поправить края простони, на это можно смотреть бесконечно, подумал Роман.
Вдруг она услышала, едва слышное тихое сопение у себя за спиной, в открытой двери стоял Роман и нагло её рассматривал. Ксению охватил праведный гнев, да как он может стоять и пялиться на то, как она работает, вместо того, чтобы взять и помочь, именно это она и высказала ему, в весьма неприятной и грубой форме. В ответ, Роман лишь рассмеялся и сказал, — что просто не успел этого сделать, — каков наглец, пронеслось у неё в голове. Потом Ксения присмотрелась, её глаза округлились от ужаса, Роман стоял в одном намотанном на бёдрах полотенце, и Матерь Божья, больше на нём ничего не было, а она ещё рассуждала о какой-то помощи, было бы неплохо, если бы, он хотя бы оделся, подумала она.
Увидев, выражения лица Ксении, Роман усмехнулся и сказал, — прошу прошения, за мой внешний вид, но я воспользовался тем, что в доме никого нет, принял душ и решил одеться у себя в комнате, если бы, я знал, что ты здесь я, конечно бы оделся.
— Сомневаюсь, — сквозь зубы, ответила Ксения. — Ты делаешь всё, чтобы меня смутить, знай бы ты, что я одна в доме, наверняка пришёл бы голый.
— А мы одни? Я могу с лёгкостью это исправить, — Роман схватился за край полотенца и стал его опускать.
— Нет, не надо, — завизжала Ксения.
Роман, улыбнулся самой своей очаровательной и соблазняющей улыбкой, после которой обычно ни одна девушка, не могла устоять. Роман подошёл ближе и наклонился к Ксении, прядь мокрых волос, упала ему на глаза, у Ксении возникло непреодолимое желание, убрать, эту прядь с его лица и коснуться пальцами его красивых губ, которые так манили её своей свежестью и обещанием блаженства. Роман ещё больше подался вперёд, перестал улыбаться, его глаза потемнели от желания, которое уже физически ощущалось в комнате, Ксения уже не могла притворяться, что между ними ничего не происходит. Роман, коснулся рукой лица Ксения и провёл от волос к подбородку, она непроизвольно прижалась к его руке, ей так хотелось, чтобы её приласкали. Роман уже обводил пальцем контур её губ, слегка надавливая на них, чтобы они приоткрылись.
— Ксения, — сорвалось с губ Романа, и прозвучало её имя, словно песня. Ещё никогда, её имя не произносили с такой нежностью и желанием.
— Хочешь, я могу снять, это полотенце. Мы можем сделать то, что так желаем, — спросил он охрипшим от желания голосом. Ещё никогда, Роман так не желал женщену, до боли, сковавшей все его мужское нутро.
Ксения, похолодела от страха и отрицательно закачала головой, — нет, произнесла она онемевшими губами, хотя все её тело, просто кричало о том, что она согласна.
— Ксения, не бойся, ты же знаешь, что это не смертельно, ты уже не девственница, у тебя давно не было мужчины. Нет, ничего плохого в том, что может произойти. Он начал протягивать к ней руки, пытаясь, заключить её в свои объятья. Но Ксения не стала этого дожидаться, испугавшись собственной реакции на предложения Романа, убежала, как испуганная охотником лань.
