— У меня не было мужчин, ни до тебя, ни после, — пробормотала Лилис, — Но я никогда не смогу тебе этого доказать. Кто поверит женщине?
Маркас молча разглядывал стоящую перед ним девушку. Он не знал, как обстояли дела со всем остальным, но в то, что нападение Кайла не увенчалось успехом, он верил. Он помнил, как девчонка выглядела в ту ночь в тюрьме Макгроу. Он давно жил на этом свете и, к сожалению, ему приходилось видеть женщин, которым довелось испытать на себе то, от чего Лилис сбежала. В отличие от них, она выглядела усталой, напуганной, но на этом все. Маркас привык верить своим глазам, и сейчас был уверен, что они его не обманывают. На сей раз, Лилис говорила правду.
— Я клянусь, что ничего не произошло, — сказала Лилис, — Ты должен мне поверить.
— Хорошо.
Лилис быстро заморгала.
— Ты веришь мне? — с отчаянием пробормотала она, шагнув к нему, — Правда веришь?
Маркас что-то прорычал, а потом подхватил Лилис на руки и понес к лохани. Она успела только ахнуть, когда почувствовала обжигающее прикосновение горячей воды.
— Мойся молча, — грубо сказал Маркас, возвращаясь к креслу.
Только вот теперь в его глазах не было той внимательности, с которой он рассматривал ее прежде, пока она раздевалась перед ним. Нет. Он смотрел на нее иначе, с задумчивостью, будто пытался что-то понять или увидеть. Но что именно? Все еще сомневался в правдивости ее слов? Это было бы совсем не удивительно.
Лилис инстинктивно опустилась в воду еще ниже, прячась от Маркаса. Благо у нее это легко получилось. Лохань оказалась глубока для нее, а воды в ней было достаточно, чтобы скрыть ее по самую шею. Она полностью окутала Лилис, ласково плещась у подбородка. Это было ни с чем несравнимое удовольствие, ощущать на измученном и усталом теле успокаивающее прикосновение.
Маркас задумчиво потирал подбородок. Он следил за Лилис и, конечно же, не пытался этого скрыть. Сколько еще тайн скрывалось в этом хрупком теле? Кажется много, очень много. Но хотел ли он разгадывать их?
— Расскажи о своей жизни в клане Дафф.
Поднявшись на ноги, Маркас подошел к очагу. Над лоханью поднимался пар, но он чувствовал, что комната начинает вымерзать. Ему не нужна больная девчонка на руках. Холод ей здоровья не придаст. Скорее принесет ему еще больше проблем.
— У меня была самая обычная жизнь, — спокойно проговорила Лилис, разглядывая широкую спину Маркаса, пока он склонился над очагом, занимаясь огнем. Она не понимала, зачем он это делал. Разве в комнате холодно? Почему тогда ее щеки пылают? Если Маркас замерз, то ей самой было очень даже жарко. Или это сказывалась растерянность? Вопрос застал ее врасплох, и пришлось лихорадочно искать ответ. Какое счастье, что у нее получилось быстро совладать с собственными чувствами, — Такая же, как и у всех.
Не зная, удовлетворился ли Маркас ее ответом или нет, Лилис откинула голову на высокий бортик лохани и закрыла глаза. Всего на одно короткое мгновение она позволила себе спрятаться. Она погрузилась в саму себя, закрываясь от всех. Там, в этой темноте никого не было, только она одна. Ни боли, ни страха, ни дурных поступков за которые приходилось расплачиваться. И, конечно же, не было тяжелого мужского взгляда, который Маркас смотрел на нее всякий раз, пытаясь уличить ее во лжи. Вот и сейчас было то же самое. Она чувствовала его взгляд, проникающий под самую кожу.
Лилис крепче зажмурилась, не позволяя себе открыть глаза и убедиться в своих подозрениях. Все правильно, так и должно быть. У Маркаса нет, и никогда не появится повод поверить ей на слово. Уже хорошо, что после увиденного он не прогнал ее из дома. Никто не любит порченых людей. А именно такой она и была. Она и прежде не считала себя красивой, ее кожу всегда украшали шрамы и следы ненависти. Но раньше единственной, кроме нее кто видел их, была Фэррис.
— Ты ведь понимаешь, что я тебе не верю, — сухо сказал Маркас, облокотившись об выступающую над очагом полку, — Лилис тебе пора заканчивать с этим враньем. Если Гордон терпел это, то от меня ты этого не получишь.
Лилис едва не рассмеялась. Улыбнувшись, она открыла глаза, прямо встречая скептический взгляд Маркаса. О, вот это было ей знакомо. Чтобы Маркас не думал, Гордон не отличался особым терпением. Скорее наоборот. И каждый раз у нее одной был шанс узнать, на что он по-настоящему был способен. Только вот она понимала что никогда не сможет верно донести эту правду до Маркаса. Гордон всегда находил в ней самой повод для жестокости. Взгляд не туда, взгляд не на того, лишнее полено для очага или просьба о еде, когда живот сводило от голода. Ну а порой Гордону ничего не требовалось для того чтобы взмахнуть кнутом в ее сторону.
— Не знаю, чего ты от меня ждешь, Маркас, — сказала Лилис, не прекращая улыбаться. Так ей было легче, — Жизнь, к которой я привыкла, была для меня обыденной. Все просто и без прикрас. Понимаешь?
Маркас подошел к лохани. Лилис запрокинула голову, рассматривая его. Если бы в его глазах можно было хоть что-то разглядеть. Он молчал, и от этого становилось не по себе. О чем же он думал, так пристально разглядывая ее?
