Маркас наклонился так близко, что они едва не столкнулись лбами. Лилис не стала уворачиваться.
— Рано или поздно я узнаю всю правду о тебе, девчонка, — неожиданно мягко протянул он, погладив ее по волосам, — каждую тайну, которую ты пытаешься от меня скрыть. Плохо, что мне придется делать это самому.
Лилис облегченно выдохнула, когда Маркас отошел от лохани. Остановившись у прикроватного сундука, он открыл его, принимаясь что-то там искать. То, что он отвлекся от нее, но Лилис знала, что его расспросы это только начало. Но она ни в чем ему не соврала, а сказала чистую правду.
Вздрогнув, Лилис посмотрела на воду. Лучше поскорее закончить с мытьем, пока Маркас не потерял терпение и не вытащил ее отсюда грязной. Никто не знает, когда еще он проявит такое благородство и позволит ей понежиться в горячей воде. Нужно пользоваться тем шансом, который ей выпал.
Не отрывая взгляда от Маркаса, Лилис перекинула косу на грудь и распутала ее. Делая это, она понимала, что придется хорошо потрудиться, чтобы вымыть из волос всю грязь, что застряла там.
И у нее никогда не получилось бы справиться только одной лишь водой. К счастью, а может и по приказу Маркаса, мужчины вместе с ведрами принесли и мягкое мыло.
Собрав его немного на ладонь, Лилис поднесла ее к носу, втягивая приятный аромат. Это было восхитительное чувство. У нее появилась возможность прикоснуться к чему-то приятному. Бросив еще один взгляд на чашу с мылом, Лилис улыбнулась. К счастью его с лихвой хватит, чтобы как следует вспенить и нанести на голову. Что она и сделала, жмурясь от удовольствия.
Несколько раз Лилис намыливала и ополаскивала волосы, прежде чем они, наконец, стали чище. Казалось даже дышать выходило легче, освободившись от тяжести немытой длины и до ужаса запутанной копны. Осталось помыть все тело, а Лилис уже понимал что устала. Глаза то и дело закрывались, и даже вода перестала бодрить. Теперь она больше убаюкивала, заставляя поглядывать в сторону огромной кровати.
Позволит ли Маркас ей спать там? Вытянувшись, Лилис осмотрелась. В комнате не было даже подстилки, но это ничего не значило. Маркас мог приказать ей спать на полу. Пусть даже так. Сейчас, исполнив свою мечту и окунувшись в горячую воду, Лилис была готова согласиться на все остальное. В своем доме она спала и в гораздо худших условиях. В комнате тепло, больше и не надо.
Намылив тряпочку, Лилис провела ею по плечам и очень осторожно по шее, морщась от боли, когда пришлось прикоснуться к тому месту сзади, скрытому волосами. Натертые веревкой раны от соприкосновения с водой нещадно заныли. Прикусив губу, Лилис помедлила, а потом продолжила, только теперь куда осторожнее. Перекинув волосы на другое плечо, она промокнула раны. Боль не утихла, но ее можно было стерпеть.
Облегченно выдохнув, Лилис скользнула тряпочкой ниже к груди, действуя привычно и быстро. Не останавливаясь, она опустила руку под воду, смывая грязь с живота и ног. Конечно, лучше было бы подняться, чтобы как следует намылить все тело, но Лилис еще не перешла ту черту, которая избавит ее от смущения перед Маркасом. Она провела в его кровати несколько ночей, забеременела от него, и он, бесспорно, видел ее обнаженной.
— Поднимайся.
Лилис настороженно посмотрела на Маркаса. Он словно почувствовал, что она думает о нем. Его
приказ вмиг расставил все на свои места. Теперь ей точно придется встать на ноги, ну или она посмеет ослушаться его. Посмеет ли?
— Тебе придется помыть спину, а для этого нужно встать, — сказал Маркас, опираясь руками на борт лохани.
Чувствуя твердость в его голосе, Лилис осторожно поднялась. Всего несколько коротких вздохов, она возвышалась над мужчиной, пока он смотрел на нее снизу вверх. Маркас сжал губы, наслаждаясь красотой ее тела, пока она сдерживалась от желания закрыться руками. Он понял, что не позволил бы ей это сделать.
Сейчас, когда его внимание не было сосредоточенно на ее шрамах, он отметил, что Лилис стала куда худее, чем в те дни, когда они встретились в лесу. Ему это не понравилось. Она совсем не походила на женщину, которая собиралась родить ребенка. Как она выносит его? Маркас мог поклясться, что видел каждую косточку в ее хрупком теле. Ее талия стала еще тоньше, и он с легкостью обхватил бы ее одной рукой. Не удивительно, что на улице она показалась ему такой легкой.
— Дай сюда, — грубо сказал Маркас, поднимаясь на ноги и указывая на тряпочку, — ты все равно не дотянешься до спины.
Лилис не стала с ним спорить. Ни о чем не думая, она просто сделала так, как он приказал, беспрекословно ему подчиняясь. Взгляд Маркаса остановился на ее запястье, где уже проявились отметины от грубого захвата. И они оба знали, что Кайл здесь не причем.
Маркас крепко сжал мягкую тряпку в руке. Он и прежде причинял людям боль, оставлял отметины на их телах, а даже убивал, действуя во благо своих людей. То, что он увидел у Лилис, его не красило. Да, он был грубым и жестоким воином, но женщин он не обижал. Кажется, девчонка выворачивала его сущность на еще более темную сторону, чем было. Почему же он так легко подавался ей?
