— Любаша, ну о чем я могла говорить с ней, я ее увидела впервые за двадцать лет, естественно, что личных тем мы не касались, а вспоминали школу, одноклассников: кто кого видел, кто и как устроился, много говорили о работе. Единственный момент, когда мы с Верой были наедине, — это несколько минут на веранде, после чаепития. В комнате было очень душно, мне захотелось подышать воздухом, а на улицу идти не хотелось. Алина с Натальей о чем-то разговаривали, Миша смотрел телевизор, и я прошла через комнату на веранду, она застеклена и тянется вдоль всей стены дома. Веранда порядком захламлена старыми вещами, а справа от двери стоит большой старинный шкаф и закрывает весь правый угол веранды. Я зашла, прикрыла за собой дверь и через несколько секунд услышала: «Валера, как можно было такое сделать, это же безумие!» Голос у Вероники был очень напряженный, но не громкий. Я ее сразу и не разглядела, она стояла за шкафом и разговаривала по телефону. Я сделала шаг назад, половицы скрипнули, Вероника обернулась и очень недовольно, знаешь, так по-королевски высокомерно глянула на меня, что я поспешила вернуться в гостиную. Понимаешь, Люба, я думала, она говорит с каким-то мужчиной Валерой, а оказывается, она так свою сестру называла, Валерию.
Аня перевела дыхание и потянулась за очередной шоколадной конфетой. Они с Любашей уже второй час распивали чай у Ани на кухне, уверяя друг друга, что именно шоколад стимулирует работу мозга и насыщает организм серотонином, а ощущения счастья в последнее время Ане катастрофически не хватало.
— А кто тебя видел в гостиной, когда ты вернулась с веранды?
— Как это — кто? Да все видели! Кроме, пожалуй, Миши, он сидел спиной к дверям, которые ведут на веранду, и смотрел телевизор. Андрея в доме тоже не было, он после ссоры с Вероникой хлопнул дверью и вышел на улицу.
— Значит, кто-то думает, что ты слышала или знаешь что-то важное.
— Знать бы еще, что такое я знаю! Когда мне с угрозами звонили по телефону, они матерились, что я лезу не в свое дело. Это уже третье происшествие, Люба! Ты была права, это уже статистика!
— Они конкретизировали, куда ты лезешь?
— Нет, ничего конкретного. Люба, я никуда не лезу. Мне не нужны приключения. Мне сына вырастить надо. Вот и все. И убийство Вероники я обсуждала только с тобой и с Алиной. А ты у нас лицо абсолютно незаинтересованное, никого из моих бывших одноклассников ты в глаза не видела, и я тебе ни о ком из них раньше не рассказывала. И этот красавец, Вероникин директор Игорь Николаевич, с которым мы встречались в кафе, расспрашивал меня о какой-то папке с документами, а я не видела у Вероники никакой папки, хотя, может быть, она и была где-нибудь, например, в машине.
— Постой, Аня, какой еще красавец Игорь Николаевич?
— Разве я тебе не рассказала? Значит, забыла. — Аня подробно и в деталях стала вспоминать встречу с «Аленом Делоном».
— Анюта, а откуда он вообще взялся, этот Вероникин директор? Я имею в виду, откуда он узнал номер твоего телефона? У Вероники был твой телефон?
— Люба, я уже устала повторять, что предпоследний раз я видела Веронику двадцать лет назад на школьном выпускном вечере, а последний — 23 сентября этого года на даче у Алины Шестовой. В промежутке между этими двумя встречами, который длился ни много ни мало двадцать лет, мы совершенно не общались. У нее не могло быть моего телефона. Единственное, номер моего телефона Веронике могла сообщить Алина, а красавец «Ален Делон» взять его у Вероники, но это слишком сложно и непонятно.
— Хорошо, а если предположить, что «Алена Делона», то есть Игоря Николаевича, знал еще кто-то из тех, кто ездил на дачу? Допустим, начальника Вероники вполне мог знать ее муж, кажется, его зовут Андрей?
Аня от неожиданности сделала слишком большой глоток чая, захлебнулась, раскашлялась, а потом долго пыталась восстановить дыхание. Все это время Люба терпеливо и спокойно смотрела на нее сквозь прозрачные очочки.
— Любаша, я, кажется, все поняла. — Аня пересказала Любе разговор с Алиной Шестовой о ее связи с Андреем Гербером. — Понимаешь, если Алина долгое время была любовницей Андрея Гербера, он вполне мог от нее узнать мой телефон, а потом сообщить его Игорю Николаевичу. Вот это получается достаточно логично. Таким образом, становится более или менее понятно, кто стоит за этими угрозами: Андрей Гербер. Он убил свою жену и ищет какой-то документ или документы и считает, что я знаю, где они находятся.
— А Вероника тебе ничего не отдавала?
— Нет, Люба, ничего. Ничего!!!
— Тише, Анька, не кричи и не маши руками, здесь нужно хорошенько все обдумать и разложить по полочкам.
