Наконец наставшая тишина умиротворяла и даже усыпляла вкупе с жарой, и я начала клевать носом. Ямамото даже пару раз ткнул меня в бок, после чего я «просыпалась», правда, ненадолго, и вновь впадала в состояние, близкое то ли к трансу, то ли к коме от теплового удара. Хотя разве от него можно в кому впасть? Надо уточнить… Но я не о том. Редкие облака неспешно бороздили просторы над нашими многострадальными тыковками и давали неутешительный прогноз погоды на день. Солнце же подтверждало сию несправедливость, и даже ветер, казалось, решил свалить куда подальше, боюсь сказать «в туман», а то при иллюзионисте прозвучит двояко. Лошади изнывали от аномальной погоды, как и их седоки, а настроение у всех клонилось к точке «апатия» — даже боксер, казалось, педали крутил как-то лениво и не воодушевленно.
Приехали в деревню мы примерно за пятнадцать минут до крайнего срока, и я, спешившись у забора тети Клавы, ломанулась к крыльцу. Домик у нее хоть и небольшой, но очень аккуратный, и недавно произведенный ремонт сделал его надежной защитой от дождей, снегов и холодов, вот только от жары он спасти не мог: кондиционера, в отличие от нашей хатки, здесь не было, а потому все окна зеленого домика были нараспашку, равно как и дверь. Я, ведя Торнадо за уздечку, подрулила к одному из окон, открывавшему обзор на просторы «гостиной», если можно так сказать, и завопила:
— Теть Клав! Принимай гостей!
— Иду-иду! — отозвалась сестра Игоря и минуты через две появилась в дверном проеме. На сорокалетней полной мадам было серое платье в белый крупный горох, юбку которого скрывал широкий белый фартук, а также старые потрепанные кеды. Русые волосы как обычно были убраны в пучок, а на щеке почему-то красовалась полоска из муки. Она опять печет пироги?.. Ну да ладно, не мое это дело.
Я подрулила к ней и вопросила:
— Примешь коников?
— А ты уже с другими мальчиками, — озадаченно протянула она, вытирая руки о белый фартук и задумчиво взирая на толпу гамадрилов за моей спиной.
— Ага, у нас гостей много, — кивнула я. — Это еще не самые странные.
— А чего в них странного? — озадачилась тетушка. — Разве что, вон тот парнишка постарше — альбинос. Остальные обыкновенные.
Я опешила и удивленно воззрилась на Ананаса… лишившегося хохолка. Спешившийся Мукуро с ехидной ухмылочкой взирал на меня, стоя у забора, а на голове его сияла обыденностью иллюзия в виде самой обычной короткой стрижки черных, а не отдававших в синеву волос. Глаза же он себе сваял васильковые. Выпендрежник.
— Тоже верно, — протянула я. — Хотя байкерские перчатки и ярко-синие глаза — довольно редкая в наших широтах вещь.
— Это да, — кивнула тетушка. — Привязывай лошадок, представляй мальчиков.
— Народ, заводим! — возопила я и направилась к сараю, возле которого предстояло мучиться нашим конягам весь оставшийся день. Благо, рядом с ним раскидистая яблоня росла, да корыто стояло — от жажды не умрут, но вот солнечный удар… Я быстро привязала Торра к специально для этих целей присобаченной у сарая горизонтальной деревяшке, прибитой к двум вертикальным столбикам, и начала спасать его от седла, а тетушка, подрулившая ко мне, вопросила:
— Может, на них мокрые тряпочки накинуть? Жара дикая, а им весь день под открытым солнцем торчать.
— Было бы замечательно! — кивнула я, готовая ламбаду плясать от того, что тетя Клава это предложила.
— Тогда Васька всё сделает, но Торра сама спасай, — хмыкнула прозорливая тетушка.
Народ подвел лошадей, а я, кивнув, оттащила седло Торнадо и поскакала к колодцу — мочить притащенную тетей специально для этих целей тряпку. Быстренько завершив сие благое начинание, я вернулась к Торру и накинула ему на спину мокрую тряпку, а он недовольно всхрапнул.
— Надо, Федя, надо, — почесав коника за ухом, назидательно заявила я.
Остальные ковбои от слова «худо» с непереносимостью к жаре тоже расседлали четвероногий «транспорт» и утащили седла в сарай, куда отправился и велик Сасагавы. Я же взяла тетушку под левый локоть и, подведя ее к Бьякурану, с лыбой человека, довольного абсолютно всем в жизни, стоявшего в тени яблоньки, заявила:
— Это Бьякуран Джессо, он итальянец. А это — тетя Клава.
— Очень приятно, Клава-сан, — вогнал меня в укатайку Император всея Зефира, а тетушка недоуменно воззрилась сначала на давящего милую лыбу Бьякурана, затем на нагло ржущую меня, а затем тоже рассмеялась.
— И мне, — кивнула она, а я, все еще хихикая, потащила тетушку знакомиться с Феем Орловской губернии.
— Добрый день, — чуть ли не хором заявили знакомые с тетей Клавой парни, кучковавшиеся рядом с лошадьми.
— И вам, и вам, мальчики, — тепло улыбнулась наша мадам, шествуя мимо них к последнему из могикан, еще не представленному ей.
— Знакомьтесь. Рокудо Мукуро, а это — тетя Клава, — представила-таки я этого индейца тетушке, резко переставая не то, что ржать, но даже улыбаться.
