Фей стоял рядом с сараем и хитро усмехался, сложив руки на скрытой широкой черной футболкой груди. Стоило лишь мне сказать сакральный текст, содержавший имя его, великого, как наш мистер Очаровашка сменил выражение лица с наихитрющего на обворожительное, и с еще более милой, чем у Бьякураши, лыбой изящно тиснул ручку нашей колхозницы и смачно ее чмафнул.
— Очень приятно, — заявил он тоном порнозвезды хёнтайной немецкой промышленности, а тетушка, залившись краской, замахала не оккупированной «принцем без белого коня» лапкой и ответила:
— А мне-то как приятно! Какие манеры… В нашей глуши такого не встретишь!
«В нашей „глуши” и гадость такую вряд ли встретишь», — мысленно закатила глаза я, а Ананасовая Фея, лишившаяся, собственно, этого самого ананаса, загадочно прокуфуфукав, отпустила ласту женщины в сером платье с белыми горохами и, пожав плечами, заявила:
— Рад, что Вы оценили. А то не все, к сожалению, способны отличить джентльмена от его жалкого подобия.
Это он обо мне? И кто тогда «подобие», а, Джентльмен Удачи, пытавшийся меня на плите поджарить?! Я фыркнула и скрестила руки на груди, воззрившись на небо, а тетя, удивленно на меня глянув, вопросила у иллюзиониста:
— Надолго к нам?
— Судить об этом рано, но, думаю, что не дольше, нежели на полгода, — с улыбочкой ответствовал он. Черт, как же он с нормальными глазами, адекватной прической и спокойной речью на себя-то не похож! Даже ненавидеть его сложнее, Марти Сью долбаный…
— Жаль, жаль, — протянула тетушка, и я офигело на нее воззрилась. Кажись, в толпе фанов Рокудо Мукуро плюс один. Печалька…
— Такова жизнь, — глубокомысленно изрек Фей, разводя руками.
— И она не всегда плоха, — съязвила я, отнюдь не прозрачно намекая на то, что я факту его «скорого» отъезда буду только рада. Жаль, что он не может пораньше свалить, а то бы я ему даже помогла…
— Тоже верно, — хмыкнул Мукуро.
— Ладно, мы потопали, — хмуро изрекла я и обняла сестру Игоря.
— Давайте-давайте, — разулыбалась она, и мы трижды чмафнули друг друга в щеки. Отлипнув от меня, тетушка обратилась к парням, подрулившим к нам: — Вы Катюху берегите, хорошо?
— Конечно, — улыбнулся Ямамото.
— Ку-фу-фу, как же не беречь такое «сокровище»? — премилым тоном заявил Мукуро, но сарказм, тщательно завуалированный, был понятен сразу. Правда, понятен он был всем, кроме тети Клавы, которая была не в курсе ситуации. А потому она, умилившись на «лапочку Мукуро» и прижав правую лапку к груди, выдала:
— Ой, какой милый мальчик! Катя, присмотрись!
Она ехидно захихикала и подмигнула мне, а я, усмехнувшись, ответствовала:
— О да, он вообще под моим тщательным и бдительным наблюдением, когда в туман не сваливает.
Фей усмехнулся, ехидно на меня зыркнув и словно говоря этим взглядом: «Фигушки ты меня на чем поймаешь: я пакости делаю исключительно осторожно», — а я ответила ему не менее красноречивым взглядом, содержавшим текст сообщения: «Обломись, если пакость и случится, я буду знать, что это был ты, больше некому, так что лучше и не пытайся». Тетя Клава интерпретировала нашу игру в гляделки и обмен сообщениями вкупе с ухмылочками по-своему и умилилась еще больше, погладив меня по голове и бросив на Мукуро красноречивый взгляд в стиле: «На свадебку позвать не забудь!»
— Пока, тетя Клава! — поспешила свалить я и порулила прочь с участка. Мукурище же, загадочно прокуфуфукав, вновь чмафнул ручку мадам Своднице и поскакал, а вернее, изящно поплыл за мной. Ямамото и Рёхей не отставали, а Дино дождался, пока Бьякуран покинет спасительную тень, и пошлепал рядом с ним. Правильно, нельзя Зефирного маньяка одного оставлять, ой, нельзя… Мало ли, опять на «темную сторону силы» свое белое знамя перетащит?
Всю дорогу до автобусной остановки мы молчали. Парни разглядывали одноэтажные деревянные домики с резными наличниками, мимо которых мы шествовали, я же, пиная мелкие камешки и глядя на пыльную узкую проселочную дорогу, вяло думала о том, что теперь вся деревня, а значит, и все наши работнички, а также дядя Игорь, будут думать, что у нас с иллюзионистом шуры-муры, коих не могло быть в принципе. Это было ой как печально, но не говорить же тете Клаве: «Он гад, и не строй иллюзий — это его прерогатива»? Да и, если честно, плевать мне, кто и что подумает, главное, чтобы сестры понимали, что это ложь, но они, я уверена, в сплетни и не поверят: не те характеры, чтоб каждому слуху доверять.
Добредя до остановки на окраине села, обозначавшейся, как я уже говорила, лишь столбиком, к которому было прибито расписание, я скрестила руки на груди и, остановившись у этого самого столбика, начала вяло ковырять носком черной туфли землю.
— Неужели ты решила обдумать совет своей тетушки и призадумалась о том, не правы ли были мои поклонницы и нет ли у меня плюсов? — ехидно вопросил Ананас, подкравшись ко мне со спины. Я вздрогнула и, возмущенно на него воззрившись, покрутила пальцем у виска.
— Совсем плохой? — возмущенно и одновременно с тем сочувственно вопросила я.
