И чего Катюха так парится из-за каких-то штанов? Ну ладно «Принц» — он сама пафосность, но остальных-то она чего уговаривала принять треники, как будто это они ей одолжение делали, а не она им? Меня Савада сбил, паразит, своим нытьем, а то я б Катьке мозги-то вправила! А вообще, Савада — идиот. Потому что сильный, а в себя не верит. Нет, не в смысле «он Терминатор», а в смысле «у него сердце доброе, и это — его главная сила». Ну да ладно, не мое это дело. Мое дело — выдать Франу новую униформу взамен старой. Интересно, кто ж они такие-то? Похожи на косплееров, если честно, кажется, Катька так это явление называла… Но в то же время, слишком они серьезны. Если еще Принцессью морду и его вечно орущего патлатого собрата по секте можно назвать психами, добавим туда подлого Дикобраза и белоснежного мужика с вечной лыбой, то остальные относительно адекватны, не знаю насчет той буки, которую видела-то раза два от силы и которая без птички шагу ступить не может. Хотя у каждого свои странности: боксер вот любит тренировки до фанатизма — обсессивно-компульсивное расстройство? Кажись, слышала я от Ленусика такой термин, и он похож на одержимость нашего боксера спортом, экстримом и тренировками… Хотя я не психиатр, не мне судить, так что помолчу — за умную сойду. У каждого свои заморочки, и вешать на людей ярлык «псих» — не айс. Ну, разве что на челкастого параноика можно: он-то точно маньяк, и у меня есть подозрения, что он уже раньше убивал… Ааа, всё, мысли, кыш, кыш! Сгинули! Немедля! «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!»… А то на ночь истерить — не самое приятное занятие, да и потом, мне надо к Франу топать. Вот и пойду. Да. Уже…
Я выудила из пакета оставшиеся в нем двое порточков и швырнула на свою койку. Так, и какие из них — термо-эмо, а какие — Франа? Н-да, глазомер у меня, кажись, фиговый, а потому понять сие мне не дано! Ну и пофиг, отнесу оба варианта, пусть сам разбирается. Моя логика меня бережет, кто сомневается — гуляйте дальше по коридору.
Я запихнула треники обратно в пакет и вырулила из своей комнаты. Сегодня с самого утра стояла дикая жара, и я даже умудрилась надеть кофту с коротким рукавом, причем белую, и юбку до колена, темно-серую, плиссированную. Знаю, типа «пай-школьница» и не в моем возрасте такое носить, но вот в данный момент мне было начхать, как я выгляжу, потому что мне было тупо жарко. Я подрулила к двери с лягухой и пару раз ее пнула. Фран не отозвался, да я и не ждала.
— Ты, выкидыш логики, почему-то всё еще считающий, что если ты мне не ответишь, я свалю! Я захожу, надень на лысую макушку Лягуха, на труселя — униформу, а на морду — пофигизм, а то я упаду в обморок! — проорала я и, сопроводив последние слова еще одним волшебным пенделем в дверь, вломилась к Франу. Он восседал в центре койки, как и обычно, но что-то было не так… Ага! У него была расстегнута верхняя пуговица его куртки!!! Жара, я тебя уже люблююю…
Я прорулила в комнату и, захлопнув за собой дверь, забралась на кровать Франа, скинув тапки. Я типа вежливая, надеюсь, хоть в этом сомнений нет. В том, что «типа», ага… Парниша не отреагировал, а я, умостырив подушку у изголовья, оперлась об нее спиной и, обняв пакет, протянула:
— Жааарко!
— Если ты пришла жаловаться на погоду, выход находится под углом в девяносто градусов направо от того направления, в котором ты смотришь, — заявил Фран.
— Слушай, штангенциркуль Мценского уезда, не конопать мозг, — отмахнулась я. — Правда жарко. Или ты мне сейчас лапшу на уши начнешь вешать, что тебе не душно, не жарко, и вообще кайфово? Я притворюсь Станиславским. «Не верю». У тебя куртка расстегнута.
— Какое внимание к моей скромной персоне, — заявил Фран, обнимая колени. — Ты с первого же взгляда заметила такую мелочь, значит, ты ее искала. Я интересен тебе как мужчина? Ты, как и твоя сестра, мечтаешь о стриптизе в моем исполнении?
Я призадумалась, а затем хмыкнула.
— В точку. Она хотела, чтоб ты этого дебильного Лягуха снял, и я ее в этом поддерживаю. Так что да. Твой стриптиз — моя мечта. Но как мужик — пардон. Не вариант.
— Да, земноводных не уважают ныне, — протянул Фран, покосившись на меня через плечо. — Считают бесполыми существами…
— Молчи уж, балбес! — возмутилась я, но на этот раз подушка во Франа не полетела — мне было тупо лень ее кидать в такую жарищу. — Ты не земноводное и пол у тебя есть, правда, ты его активно прячешь, изображая манекен, а у них ни пола, ни чувств, ни души.
— Душа есть у всего, — глубокомысленно изрек Фран, а затем съехидничал: — А пол свой прячут все. Мы не в каменном веке, а ведь и тогда его принято было прятать, не находишь?
— Нахожу, — хмыкнула я. — Я вообще находчивая. Но знаешь, в среду стирка, и ежели ты не хочешь всем свой пол продемонстрировать, вот тебе от щедрот наших подарочек.
Я протянула Франу пакет, не отлипая от подушки, а он на него безразлично покосился, отвернулся и вновь воззрился на творение своего любимого Шишкина. Или на «свое любимое творение Шишкина» — тоже вариант.
— Я видел у других. Глупо, — заявил он апатично.
