«Ши-ши-ши» слилось с «ха-ха-ха», а где-то вдалеке слышалось приглушенное перешептывание наших рабочих. Но мне было на них наплевать. Впервые после приступа мне было и впрямь весело, а не хотелось пойти повеситься на ближайшей осине. Впервые в жизни я ощущала, что на самом деле живу, а не существую, и эмоции были столь яркие, что затопляли всё вокруг. Принц держал меня за правую руку, сидя на корточках, и больше не вызывал отторжения, наоборот — я хотела верить ему. И не потому, что он спас мне жизнь — это меня огорчало, и даже не потому, что он понял, как для меня важно, чтобы Катерина не узнала о произошедшем, а потому, что он сейчас был очень простым и понятным, и я могла без труда сказать, что он чувствует. Это ведь не веселье. Это состояние, близкое к эйфории, получаемой от избытка адреналина и эндорфинов в крови. Своеобразное наркотическое опьянение, от которого не хочешь отказываться, потому что оно дарует беззаботность, веру в себя и мысль о том, что ты победил, а значит, не всё для тебя потеряно. Только понять, что, как и любой наркотик, это затянет тебя, ты не в состоянии, а потому вновь начинаешь искать опасность, а затем снова растворяешься в смехе и осознании того, что ты опять стоял на грани, но ожидаемо выжил. Полет — вот что это такое.
— Эй, Бельфегор, — пробормотала я, отсмеявшись. Чувство триумфа начало медленно отступать, но опьянение от него всё еще гуляло в крови.
— Что такое? — спросил он, ухмыльнувшись.
— Будешь моим другом? — кто тут говорил, что я не безумна? Разве Принц согласится? Да и зачем мне друзья? Ни к чему. Но… почему тогда я хочу, чтобы он сказал «да»? Потому что он первым предложил тот договор? «Клятву на крови», которую я приняла и в которую верю всем сердцем?..
— Хммм… Принцесса этого и правда хочет? — протянул он и склонился так низко, что мог запросто коснуться носом моего носа. Челка закрывала от меня его глаза, но мне казалось, что он неотрывно сверлит меня взглядом, и я улыбнулась. Сто лет уже не улыбалась по-настоящему, а вот сейчас — улыбнулась.
— Да.
Повисла тишина, а Принц сжал мою ладонь так, что кости захрустели. Я усмехнулась, чувствуя, что смех вновь подкрадывается к горлу, а Бельфегор, зашишишикав, отстранился и, ослабив хватку, кивнул.
— Да будет так! Я буду твоим другом! Цени, раньше у меня не было друзей!
— У меня тоже, — пожала плечами я и рассмеялась. — Это глупо, иметь друзей. Но сейчас мне хочется сглупить.
— Это безрассудно, — поддержал меня местный гений. — Но Принц решил немного отойти от логики!
— Принцесса рада.
— А Принц доволен!
— Какое полезное падение шифера, однако, — хмыкнула я, а Бельфегор, тут же отпустив мою руку, встал, и я, собрав все силы, села и обернулась.
Принц подошел к одному из работников, сорокалетнему шкафоподобному Руслану, и надменно спросил:
— И как же ты так умудрился уронить шифер прямо на голову своей хозяйки?
— Я… я не пытался ничего сделать! — пробормотал тот и попятился. В руках Бельфегора появился стилет.
— Не верю. Если бы Принц не успел, вы бы лишились головной боли — единственной из сестер, которая и впрямь следит за качеством работы. Первую не подпускают к инспекции, вторая не может указать вам на ошибки из-за своей мягкости и лишь за серьезные нарушения устраивает выволочки. Третья же цепляется абсолютно ко всему, говорит, что вы обязаны стремиться к идеалу, и указывает на ваши ошибки первым двум, которые всё же устраивают вам выволочки после ее инспекций. Это же бесит? Раздражает? Заставляет ронять шифер?
Бельфегор надвигался на Руслана и излучал демоническую ауру. Он жаждал крови и смерти, но у меня и мысли не промелькнуло остановить его — я лишь наблюдала за грациозно надвигающейся на жертву фигурой палача и думала о том, что именно так должны будут выглядеть демоны, если спустятся на нашу грешную землю: бесстрашно, пугающе, маняще и отвратительно-прекрасно в своем безумии и разрушительной притягательности. Подлетишь к ним — опалишь крылья, но не подлететь не можешь — слишком уж их пламя манит…
— Нет! Нет, я не хотел ей смерти! Я случайно!
— А кого это волнует? Ши-ши-ши…
Изящный взмах руки, и стилет летит к цели. Капли крови на траве. Багряная полоса на щеке жертвы.
— Ааа! Псих! — закричал раненый.
— Как же Принцу скучно, — протянул Бельфегор.
Скучно, скучно, скучно… Нет, не скучно. Просто Принц привык доводить дело до конца. И выигрывать в любой партии, даже если играет с самой Королевой Вечности — со Смертью…
И снова взмах руки. И еще, и еще, и еще, а рабочие следят, как зачарованные, за движениями Принца, и паника заполняет пространство, вместе с воздухом проникает в легкие, сковывает движения мышц сильнее нервнопаралитического газа.
