— Что случилось? — прохрипела я и попыталась встать, но парень в куртке и диадеме удержал меня за плечи. Не надо, не трогай…
— Лежи, Принцесса слишком слаба, чтобы двигаться. Тебе надо отдохнуть, — усмехнулся Бельфегор, и я прекратила бесполезные попытки подняться. В памяти было черным-черно, и я не понимала, что произошло и почему я лежу на земле вместо того, чтобы думать о том, где же Акула Суперби и стоит ли мне ее искать. Глупый, иррациональный страх постепенно отступал, а я активно помогала ему исчезнуть, пытаясь обдумать сложившуюся ситуацию.
— Что случилось? — повторно озвучила я свои мысли. Меня отпустили, и сразу стало значительно легче.
— Принцесса не помнит? — хмыкнул сидевший на корточках Принц-полоскун. Меня только не застирай, гражданчик, я не фрукт и даже не ананас, иди Мукуро поищи, если енотом побыть захочешь. О да, моя язвительность всегда со мной. Только вот сказать это всё вслух сил не хватит, а жаль. Что ж так голова-то болит?.. И сердце. И желудок. Блин…
— Нет, у Принцессы склероз, — фыркнула я, разминая пальцы рук путем жалких попыток сжать их в кулаки. Всё тело онемело… Эх, если опять случилось то, что случалось ранее, мне каюк. Работники сообщат Кате, а та впадет в истерику.
— Скорее, временная амнезия, но Принц это исправит, — заявил Бельфегор и соизволил наконец рассказать о произошедшем: — Ты смотрела на то, как работники меняли шифер, один из листов начал падать, причем прямо на тебя, ты застыла с безумной ухмылкой на лице, так понравившейся Принцу, что он, проходивший мимо, решил тебя спасти. После того, как Принц толкнул тебя в спину, мы упали, а шифер разбился за нашими спинами. Ты спросила, зачем Принц спас тебя, а увидев отражение своей очаровательной безумной усмешки, словно потеряла рассудок — засмеялась так, будто у тебя началась истерика. Я решил отрезвить Принцессу болью и порезал ей шею, а когда она увидела свою кровь — кабууум! — Бельфегор всплеснул руками и рассмеялся. — Принцесса начала кричать, биться в судорогах и от кого-то явно отбиваться. Принц держал ее, чтобы она себя не покалечила, а затем она потеряла сознание. Вот и вся история.
Чёрт. Опять. Опять это случилось… Только не снова… Если Катерина узнает, ее инфаркт хватит!
— Рабочие, — пробормотала я. — Они…
— Они никуда не пойдут, Принц об этом позаботился, ши-ши-ши, — заявил господин енот, снова склоняясь надо мной, и спросил: — Принцесса ведь не хочет, чтобы ее сестры узнали об этом маленьком происшествии?
— Когда ты успел? — опешила я, забыв о манерах. Странный он, но, похоже, я была не права, считая, что он совсем уж плохой человек. Не стал бы он спасать меня, если бы у него душа гнилая была, тем более, рискуя собственной жизнью. И тем более, человек, спасший жизнь другому человеку, никогда бы не смог остаться равнодушным, убивая животных. Неужели я ошиблась тогда? Неужели, убивая кроликов, он не только не наслаждался процессом, но и сочувствовал им? Ведь, взяв молоток, он нахмурился! Видимо, я и впрямь заблуждалась…
— Ши-ши-ши, маленькая тайна! — рассмеялся он, отстраняясь. — Хотя нет. Поясню. Вчера я добился страха и уважения со стороны ваших подчиненных, и теперь они слушаются каждого моего слова! Потому, когда я приказал, чтобы они не двигались с места, они отказались от идеи позвать на помощь. Ну и? Я заслужил благодарность?
— Более чем, — пробормотала я, возобновляя прерванное разминание пальцев. — Спасибо. Могу я попросить еще об одной услуге, раз уж Вы начали помогать?
— Смотря о какой, — усмехнулся Принц. Странно, но я о нем почему-то впервые так подумала без язвительности. Может, он и пафосный, может, и жестокий, но он мне помог, а на это не каждый бы пошел. И я не о спасении жизни, кстати, а о том, что он побеспокоился о том, чтобы работники не «настучали» Кате, а значит, он не только дружит с логикой, но и умеет чувствовать…
— Можете сказать рабочим, чтобы они держали язык за зубами и не сообщали ни о чем моим сестрам и другим работникам? Те ведь обязательно «настучат»…
— Оправданная просьба, — усмехнулся в обычной безумной манере Бельфегор и обратился к кому-то за пределами моей видимости, слева от него: — Вы слышали. Не смейте ничего рассказывать, — голос его изменился. Стал ледяным и настолько жестоким, что я бы поежилась, если бы… мне не было наплевать. — Кто посмеет проронить хоть слово, познает весь гнев Принца-Потрошителя. Всё уяснили?
— Д-да, — раздалось где-то у меня над головой многоголосое подтверждение того, что приказ принят и обжалованию не подлежит.
— Отлично! — усмехнулся Бельфегор.
— Спасибо, — прошептала я и закрыла глаза. Слабость была дичайшая, спать хотелось неимоверно, а на душе скребли кошки, но я начала сгибать руки в локтях, чтобы хоть как-то привести себя в норму.
— Странная Принцесса, — раздался голос Высочества недалеко от моего уха. — Неужели тебе не больно?
