Казалось бы, всего лишь паренек с ножами и безумной усмешкой. Но его энергетика подавляла, а расходившиеся волнами от хрупкой, но очень сильной фигуры безумие и хаос повергали в безграничный ужас. А меня, если честно, в восхищение. Он был похож на бога войны Ареса, но одновременно с тем напоминал бога смерти Аида, и это сочетание ярости и покоя, вечного покоя, смешивалось в невообразимый коктейль. Если бы меня спросили, какую ассоциацию он вызывал у меня сейчас, я сказала бы лишь одно слово — шторм. Он был неотвратим, беспощаден, безразличен к судьбе жертв. Но вместе с тем в каждом жесте сквозило одиночество и попытка превратить его из минуса в плюс. Безрезультатная попытка…
Всё больше алого на зеленой траве, всё громче крики, но попытка убежать закончилась для Руслана плачевно: он упал, как подкошенный, сбитый мощным ударом ноги по колену.
— От Принца не сбежать, — протянул Бельфегор и, пинком перевернув жертву, приставил к ее горлу стилет, присев рядом с ней на корточки, а затем громко и четко произнес: — Запомните все! Любой, кто тронет Принцессу, находящуюся под моей защитой, познает гнев Принца!
Значит, всё-таки «под защитой», да? Значит, та моя усмешка и впрямь о многом сказала человеку с именем демона? Значит, обряд был не случаен? Бельфегор ведь предложил мне дружбу первым. И я сознательно ее приняла. Потому что поняла, что ошибалась — этот чрезвычайно жестокий человек не маньяк, не садист и не безумец. Впервые в жизни я и впрямь поняла живое существо, относящееся к виду Homo Sapiens. Потому что у этого существа тот же взгляд на мир, что и у меня — играть надо до конца, упиваясь победой и наплевав на тех, кто проиграл. А значит, теперь можно разыграть партию на двоих…
— А ты, — вдруг прошипел Бельфегор, снова посмотрев на лежавшего у его ног мужчину, — лучше признайся. Принц видел, что прежде чем лист шифера полетел вниз, ты посмотрел на свою несостоявшуюся жертву. Ты скинул лист нарочно. Кто тебе заплатил? Считаю до трех. Один…
— Не надо…
— Два…
— Нет, не надо!
Руслан попытался встать, но был пригвожден к земле за шею левой рукой Бельфегора.
— Три, — хмыкнул тот и занес над лицом мужчины стилет.
— Ладно, я скажу! — закричал тот не своим голосом. — Я всё скажу, только не убивайте, не убивайте!
— Говори, — усмехнулся Принц.
— Нам… нам заплатили! Вчера вечером мне и еще троим звонили Шалины! Они… они сказали, что тому, кто выведет из игры сестер, нет, хоть одну из сестер, они заплатят сто тысяч! Это такие деньги! Я живу в селе, у меня дети! Мне надо их кормить и…
— Работать не пробовал? — усмехнулся Бельфегор.
— Я работаю! Но такие деньги… Их не заработать у нас! — паника в карих глазах была видна невооруженным взглядом, а пот, стекавший со смуглого лица ручьями, смешивался с багряной кровью, обильно текущей из многочисленных ран.
— Не умеешь убивать — не пытайся, — вынес вердикт Бельфегор. — На этот раз Принц проявит поистине невиданное снисхождение и не убьет жертву. Но если ты еще раз попытаешься навредить Принцессе или ее сестрам, Принц закончит начатое веселье! И посмеется, глядя на брызги твоей крови. Вот так!
Взмах руки, и капли крови падают на траву из новой раны на шее Руслана…
Зажав порез, он попытался отползти прочь, а Принц встал и, обернувшись к зрителям, вопросил с беспощадной ухмылкой:
— Все всё поняли?
— Д-да, — раздался нестройный ответ насмерть перепуганных людей. Спросите, почему ни один из них не попытался защитить товарища? Отвечу. Причина в том, что наши работники все поголовно — трусы, а Бельфегор в гневе — ужаснее шторма. Потому что он еще и смеется, а от его ухмылки, когда он выходит на охоту, кровь стынет в жилах…
— Отлично! — усмехнулся Принц и, подняв руки к небу, рассмеялся, глядя на облака, а затем рванулся с места и вмиг оказался рядом со мной.
— Ай-яй-яй, какая непослушная Принцесса, — заявил он и поднял меня на руки. — Не хочет слушаться и лежать. Принцу наказать ее?
— Попробуй, — фыркнула я и расслабилась, обнимая его за шею и почему-то не испытывая обычного раздражения от прикосновений постороннего человека. И вот это было поистине странно и даже немного страшно — я что, начинаю меняться?.. А вот из-за признания Руслана, кстати, мне страшно не было — мне было просто наплевать. Главное, чтобы на сестер нападение не повторилось…
— Многообещающе, — фыркнул Бельфегор.
— Но ты же любишь развлекаться. Ничего, что я на «ты»?
— Ничего, потому что это не имеет значения, пока ты уважительно относишься ко мне.
— Как иначе? Ты же мой друг.
— Вот и отлично, ши-ши-ши.
