Мы поднялись на пятый этаж по заплеванной лестнице подъезда номер два, стараясь не смотреть на исписанные всё теми же нецензурными выражениями, принадлежащими кисти, по всей видимости, иных художников от слова «худо», и не вдыхать глубоко, словно в горах находились, разве что в горах воздух хоть и разряженный, но приятный, а в старом заплеванном подъезде — увы и ах — ароматов ванили и фиалок дождаться сложно, разве что букет с собой заранее притащить. В конце концов, спасибо сломанной двери, мы таки выбрались на свежий воздух плоской крыши, и я наконец смогла вздохнуть полной грудью, но тут же зажмурилась — страх подкрался незаметно.
— Не беспокойся, если начнешь падать, я тебя поймаю, — «успокоил» меня Бэл. Ага, конечно! С пятого-то этажа! Нашел идиотку! Хотя… он ведь Гений. Может, стоит ему поверить?..
— Поймаешь? — с надеждой спросила я, не открывая глаз, и почувствовала, что ледяные ладони взяли меня за руки и несильно потянули вперед.
— Поймаю, не сомневайся, — как-то подозрительно раздраженно процедил Бэл, и я, распахнув-таки глаза, обнаружила, что он стоит передо мной, держит меня за руки и пытается тянуть к краю крыши.
— Бэл, я боюсь, — прошептала я, с ужасом глядя на этот самый край.
— Но Принц тебя поймает! — возмутился он.
— Знаю, — прошептала я, понимая, что наверняка сейчас побледнела, аки полотно, ну, или как Бьякуран — тоже показатель. — Но мне всё равно страшно.
— Хм… — протянул Бэл, прекращая бесполезные попытки подтащить меня к краю, а затем, отпустив мои руки, подошел ко мне слева и, встав чуть позади меня, спросил: — А если Принц будет совсем рядом, испугаешься?
— Испугаюсь, — истерически хихикнула я, чувствуя, что колени начинают дрожать и подгибаться.
— Стоит попробовать, — усмехнулся енот-садист и, крепко обняв меня со спины, скомандовал: — Давай, Принцесса, покажи мне свою силу воли. С правой ноги, на счет «три». Один. Два. Три.
Я почувствовала, что в мою правую щиколотку настойчиво, но не сильно долбят сапогом, и, скрепя сердце, подчинилась требованию, сделав неуверенный, робкий шаг к краю крыши. Бэл же на достигнутом не остановился и вот таким вот хитромудрым методом подогнал меня, несчастную, к обрыву. Я шумно сглотнула, а Принц скомандовал:
— Смотри только на горизонт. На линию горизонта вдалеке, поняла?
Ответить я была не в состоянии и лишь едва различимо кивнула, а Бельфегор, крепко обнимавший меня за талию, заявил:
— Тогда мы с тобой будем вот так общаться! Принц любит высоту — это достойно его положения. А ты можешь разделить его любовь и поговорить с ним о чем-то важном, наслаждаясь видом.
Я шумно сглотнула, чувствуя, что дрожь из колен распространилась по всему телу, а эти самые колени подгибались так, словно я неделю не спала, а затем марафон бежала. Мой личный штатив в полосочку рухнуть от страха мне не давал и лишь прижимал к себе, удерживая в вертикальном положении и помогая не навернуться не только с крыши, но и попросту на нее. Я поняла, что болтать мне с ним не светит, и потому уставилась во все глаза на линию горизонта. Небо, ослепительно-прекрасное в своей неземной синеве, манило и зачаровывало, не давая отвести взгляд. Редко плывущие кучевые облака, похожие на снежные насыпи, обещали вечерний дождь. Солнце, как никогда яркое и слепящее, согревало горячими лучами и подмигивало, скрываясь порой за облаками. Ветер, не так ощутимый на земле, играл нашими с Принцем волосами и заставлял ежиться от холода, но в то же время улыбаться, потому что такой свежести и легкости, порывистости и чистоты на земле он нам, увы, не демонстрирует. Я немного расслабилась, а Бельфегор начал рассказывать что-то про Варию — какие-то забавные случаи из жизни «простых пафосных мафиози». Вскоре я начала прислушиваться к его повествованиям и даже порой смеялась, правда, немного истерически, над самыми веселыми моментами рассказов. Бэл всё так же обнимал меня и крепко прижимал к себе, и в результате, через неизвестное лично для меня количество времени я почувствовала, что страх начал потихоньку отступать. Потому я включилась в разговор и тоже начала рассказывать забавные случаи из своей жизни, благодаря чему с удивлением обнаружила, что чувство юмора у нас с монаршьей особой на удивление схожее — чернее темной ночи и моськи трубочиста. Впрочем, ожидаемо, что уж там? Стоило бы и раньше предположить… Он же садист! А я готесса…
— Ну что, Принцесса, хочешь увидеть нечто чудесное, достойное королевской особы? — наконец решил, по всей видимости, расшевелить меня, статичную до безобразия, мой временный психотерапевт.
— Предположим, — уклончиво ответила я.
— Тогда Принц на секунду отпустит Принцессу, но будет рядом, — заявил Бельфегор и сделал шаг назад. Паника накрыла с головой, а эта самая голова начала нещадно кружиться, и я судорожно обернулась, покачнувшись, но Принц тут же рванулся обратно и подхватил меня за талию, не давая грохнуться вниз.
