Мне был выдан небольшой камешек и наше хождение по мукам продолжилось. После каждого эксперимента моя черепашка Тортилла выплывала на сушу и грелась, завернувшись в кокон из полотенец, а я что-то вещала и нарывалась на комментарии своего косплеящего гусеницу вождя. Комментарии эти, кстати, были емкие и очень глубокие, а порой еще и ехидные, и, что удивительно, мы с ним ни разу не разругались в пух и перья, мне не пытались пробить черепушку окинавским орудием убийства, да и вообще мы даже не спорили, только вели дискуссии в философском ключе. Что, кстати, довольно странно, ведь он молчун, каких поискать, но по большей части вещала я, так что, возможно, это и не было совсем уж дико странно… Жизненная позиция Хибари-сана основывалась, как оказалось, на трех китах: человек должен быть силен духовно, он должен быть человеком чести, верным и преданным, он должен любить и защищать животных, детей и природу — то есть тех, кто не может постоять за себя перед лицом технологий и современных реалий. В этом я с ним была полностью согласна, и расстраивало меня только то, что первый «кит», в отличие от двух его собратьев, у меня отсутствовал. Кстати, что интересно, «хищниками» Глава Дисциплины считал не тех, кто мог закатать в асфальт с полпинка армию Македонского, а тех, кто был силен именно духовно, и в чьей душе присутствовали все три «кита». Потому он, думаю, и называл Мукуро травоядным — тот хоть и был силен как физически, так и духовно, человеком всё же был бесчестным, и таким образом второго «кита» ему явно не доставало. Сам же Хибари-сан, что интересно, считал, что человек может быть слаб физически и неспособен защититься при нападении маньяка, но если он начнет просить пощады — он жалкое травоядное, а если заглянет смерти в глаза с высоко поднятой головой — надо смотреть на его поведение в других жизненных обстоятельствах, а делать вывод, основываясь лишь на одном поступке, нельзя. Кстати, фразу «друг познается в беде» он поддерживал, как и я, и потому вот так, урывками с ним поболтав, я пришла к выводу, что наша идеология во многом схожа, разве что он сторонник физического решения конфликтов, а я — вербального. Помнится, Ананас что-то вещал о том, что мы бы с господином птичконосцем переругались через пять минут общения, потому как слишком разные? Так вот, он ошибся. Мы вообще не поругались, несмотря на все различия, а наша идеология оказалась довольно похожей, что не могло не радовать. Хоть как-то отношения сдвинулись с мертвой точки — уже плюс! А то я боялась, что он так и останется одиноким рыцарем и ни с кем на контакт не пойдет…
Опыты же мои дали весьма странный результат: физическое внешнее воздействие шарикам было по барабану, если их поджаривали зажигалкой или тыкали не пойми чем с боков или снизу, но стоило лишь поместить что-то на шарик сверху, как он тут же исчезал. Вдвоем прикасаться к сфере было нельзя, да и вообще стоило лишь постороннему человеку тиснуть призванный другим шарик, как светопреставление завершалось. Хибари-сан же соизволил просветить меня на тему того, что он увидел под водой, причем сделал он это по собственной инициативе: на самом дне он обнаружил плоскую прямоугольную каменную плиту длиной чуть больше двух с половиной метров, а шириной — полметра. Примерно те же параметры были у алтаря в руинах, а что самое интересное, на поверхности этой плиты разведчик обнаружил символы, по расположению идентичные символам алтаря, но отличающиеся от них содержанием. Причем этот алтарь, вкопанный в дно реки, был обнаружен Хибари-саном уже давно, равно как и еще несколько камней с символами. Вот именно оттуда-то, из этого самого алтаря, и появлялись абсолютно все шары, причем, если их пытались поймать в воде, они исчезали независимо от того, кто их призвал. Другие камни с символами шариков не порождали, а алтарь в процессе разведения летающих сфер никак не менялся и ничем потусторонним, кроме сего светового феномена и аномально-холодной температуры, не выделялся. Казалось, что сферы просто поднимались из его недр, как из воды, и он для них преградой не являлся.
Завершив в пять вечера нашу эпопею с опытами эпичным повелением: «На сегодня всё, завтра продолжим», — Хибари-сан начал быстро одеваться, а я кинулась складывать полотенца и убирать в сумку термос и пустой контейнер из-под суши, которые схомячил, сначала, кстати, отнекивавшийся, Глава всея Дисциплины и канареек. Вскоре мы были готовы и пошлепали в сторону полей и фермы.
