— А честным путем за несколько месяцев такую сумму не заработать, — безразличным тоном отчеканила я. — Да и не работал ты нигде больше. В лотерею ты тоже выиграть не мог, потому что, с твоим-то характером, ты бы тут же об этом рассказал, а о сделке с ростовщиком Маше бы непременно сообщили, потому что она с этим миром в хороших отношениях, и о ее сотрудниках ей бы сказали, — нет, это я утрировала, конечно, но Игорь ведь не знал о том, какое положение занимала Маша в преступном мире, так почему бы не приукрасить для усиления эффекта? А эффект был — Игорь бегал взглядом по полу, сжимал руки в кулаки и явно хотел сбежать куда подальше… — Так откуда же ты взял деньги? Скажи, откуда?
— Да почему я должен перед тобой отчитываться, сопля?! — рявкнул он, а я, ударив ладонью по столу, смерила Игоря таким взглядом, словно хотела в нем дыру прожечь, и ледяным тоном отчеканила:
— Ты не обязан отчитываться, но тогда я буду мыслить логически. И хоть ты и был для нас как семья, эти выводы неутешительны. Твоя жена заболевает, Шалины намекают, что нас предали, рассказав им наши секреты, — Игорь побледнел пуще прежнего и сделал еще один шаг назад, а я продолжила: — подписание важного для нас контракта срывается, у тебя появляются деньги на лечение жены, твой сын переходит на очное обучение, уезжает с фермы, с виноватым выражением лица собрав вещи, и перестает нам звонить, а ты запрещаешь нам навещать твою жену. В свете твоей ненависти к моему отцу, я могу сделать лишь один вывод. Скажи мне, этот вывод правильный? Или я ошиблась, и ты не предавал тех, кто любил тебя как родного дядю, кто вырос с твоим сыном и кто всегда готов был прийти тебе на помощь, хоть ты и не верил в это? Впрочем, нет, ты верил, потому и кричал на меня, обвиняя в том, что мы такие же, как мой отец. Ты знаешь, что это не так, и пытаешься сам себя убедить в том, что всё хорошо, и мы заслужили то, что произошло. А чем мы заслужили, скажи? Ни разу не оскорбили ни тебя, ни твою семью, ни разу не причинили вам боль, ни разу не отказали в помощи. А за поступки нашего отца мы не несем ответственности, потому что он…
— О нет, — вдруг прошипел Игорь, опершись ладонями о стол и посмотрев мне прямо в глаза. Надо сказать, что я ничего не почувствовала — ни страха, ни отвращения, ни даже возмущения. Во мне всё словно умерло, и осталась лишь холодная решимость добиться от него правды, а потому я не отвела взгляд и продолжала с безразличным видом стоять напротив мужчины, положив ладони на стол, а он начал сыпать обвинениями таким тоном, словно именно я совершила всё, о чем он говорил: — вы должны нести ответственность за своего папашу, потому что вы такие же, как и он! Всю жизнь я пахал на него, как папа Карло, хотя мог работать в городе, на престижной работе!
«О да, все виноваты в том, что ты принял решение жить именно так, как живешь», — мысленно прокомментировала я.
— Он сказал, что ему нужен верный человек, и я, как идиот, согласился, он говорил, что это ненадолго, и я смогу еще построить карьеру инженера, и я пахал на него! Каждый год слышал: «Ну погоди еще немного, ну дай ферму поставить на ноги, ну куда же я без тебя? Всё хозяйство на тебе держится!» И верил, что нужен ему, потому не уходил, хоть жена и пилила меня постоянно, хоть и видел, что это всё шито белыми нитками, но не хотел верить, что он меня использует, и верил его словам!
«Что ж ты жену не послушал и с другом остался, если видел, что он врет? Уж не потому ли, что хотел чувствовать себя незаменимым и слышать слова лести, которых на другой работе не получил бы?» — вновь прокомментировала я мысленно.
— А потом уже уходить смысла не было: Анька к вам как к родным привязалась, воспитывала вас вместо вашей мамаши ненормальной, хоть Ленка с ней и не шла на контакт особо, а Машку не сильно травили, да и не давали Аньке с ней заниматься! Димка вас чуть ли не сестрами считал, я привык к этой работе, да и квалификацию потерял — куда же уходить?!
«О, хоть слово искренности о самом себе. Кто бы тебя взял с наскока, если ты дома не тренировался чертить и забыл, как это делается?»
