— Нет, только Вадим однажды сказал, что вы должны исчезнуть. Не умереть, не уйти, а именно исчезнуть, а когда я уточнил, почему, Алексей сказал, что вы здесь лишние и не нужны этому миру. Я не понял, но он сказал не лезть в это, и я не лез…
— Ты должен был передавать информацию о бизнесе?
— Нет, только о вас.
— А о сестрах?
— Нет, только если это с вами связано было! Клянусь, я бы сестрам не навредил, я же их люблю и…
— Ложь, — процедил Хибари-сан, и в этот момент произошло сразу две вещи: стилет Бельфегора вонзился в левую руку Игоря чуть ниже первого брошенного им ножа, а глава CEDEF схватил Игоря за правую ладонь и надавил на болевую точку между большим и указательным пальцами. Крик Игоря заставил меня вздрогнуть, но я не отвела взгляд, потому что жаль мне его всё же не было…
Мужчина осел на пол и задрожал, а глава разведки Вонголы отпустил его руку, безвольно упавшую на пол, и продолжил допрос:
— Мы обследовали твою комнату, травоядное. Ты вытащил из кладки в стене между твоей комнатой и комнатой Марии один кирпич и завесил дыру календарем. В дыре мы обнаружили включенный диктофон с функцией двадцатичетырехчасовой записи. Также мы обнаружили в твоем столе дневник наблюдений, где ты описывал каждый шаг всех присутствующих, что был тебе известен. Ты записывал не только наши действия, но и действия сестер, причем дневник начинался со вчерашнего дня, как раз со дня, когда тебе передали конверт с оплатой. Ты передавал Шалиным данные в виде дневников и записей, потому как ни одного микро-CD с записью обнаружено не было, а Шалины не те люди, что верят только на слово, и наверняка требовали доказательств. Следовательно, ты сообщал им о действиях сестер.
— Вы… Вы не понимаете! — прохрипел Игорь, посмотрев на Хибари-сана полными ужаса глазами. — Они… они умеют убеждать! Они сказали, что не причинят вреда сестрам, но им очень нужно было выгнать вас всех! Потому они сказали, что нужно присматривать и за сестрами — вдруг их поступки помогут выпроводить вас? И я следил, да… Но о бизнесе речи не шло! Я вообще не вникаю в это, и раз вы видели записи, то знаете: я не писал о состоянии дел на ферме! Я только хотел вылечить жену и выгнать вас, потому что вы здесь лишние! Вы легко пускаете ножи в ход и я… я боялся за сестер и…
— Последнее китайское предупреждение, — протянул Бэл, прерывая оправдания предателя и поигрывая ножом. — Ты, кажется, не понял с первого раза, но Принц щедр и повторит: отвечай на поставленный вопрос и не лги. Потому что мы слышали всё, что ты сказал Принцессе. Мы спустились почти следом за тобой и слышали разговор от начала и до конца. Лгать бессмысленно.
Я вздрогнула от осознания того, что они слышали всё, что я говорила, а Игорь отполз к стене и, вжавшись в нее спиной, с ужасом воззрился на Хибари-сана, не проронив ни слова. Страх — это сильный стимул, особенно для тех, кто труслив по натуре… Я думала, Игорь сильнее, но он оказался слабаком. Впрочем, сильные люди на предательство и не пойдут, но трусом я его никогда не считала, и ошибиться так было довольно неприятно. Хотя, если честно, мне было уже всё равно — он умер для меня как близкий человек. Теперь он был лишь дальним, поверхностным знакомым, о котором я ничего не знала, да и не хотела знать, и только боль и обида в глубине души никак не хотели исчезать…
— Кому и как ты передавал информацию? — тем временем продолжил допрос комитетчик, сложив руки на груди и презрительно глядя на Игоря.
— Их секретарю, Наталье Иванчиной, — тут же отрапортовал Игорь. — Она звонила, спрашивала, готовы ли данные и когда я поеду в город, я говорил дату, и мы встречались в этот день в каком-нибудь кафе. Она всегда сама назначала место, причем всегда разное.
— Ты виделся с Шалиными?
— Только один раз, когда мы договорились обсудить всё с глазу на глаз. Алексей по телефону еще уломал меня, но предложил встретиться и поговорить подробнее. Мы тогда встретились в летнем кафе, причем пришли оба брата. Тогда Вадим и сказал ту странную фразу.
— Как они вели себя?
— Да как обычно! Вадим меня почти не слушал и общался с официанткой, засыпая ее советами какими-то, а она краснела и говорила, что он просто нечто, а Алексей говорил только по делу, коротко и словно вообще предпочел бы молчать, но очень убедительно, и я согласился. Больше я их не видел и только иногда говорил по телефону с Алексеем.
— По телефону Алексей говорил так же, как при личной встрече? Тем же тоном, с той же интонацией? Ощущение того, что он не хочет говорить, было?
— Да, — чуть удивленно ответил Игорь. — Он говорил точно так же, и впечатление, что он себя заставляет говорить со мной, создавалось. Да и интонации были те же…
— Как ты должен был связаться с ними, произойди нечто экстренное? — как ни в чем не бывало продолжил Хибари-сан, словно не заметил удивления допрашиваемого.
— Я должен был звонить Алексею, — пояснил наш бывший друг.
— Ты ему хоть раз звонил?
— Нет, не было необходимости.
— Они задавали тебе вопросы касательно чего-то сверхъестественного?
