— Владыка Ада не стал бы идти на ухищрения! — почти праведно возмутилась Лена, словно забыв о том, что этот самый Владыка нам только что устроил, и удостоилась его довольной полуулыбки, после чего он кивнул и сказал:
— Я всегда исправляю свои ошибки, а ранение этого мальчика — и впрямь моя вина. Как хозяин того, кто не уследил за демонами, я исправил допущенную мной ошибку. Иначе быть не могло. Также, стоило лишь нам переместить этих юношей в данный мир, как Книга Судеб записала их будущее до сего момента. Задания Граф разрабатывал лично, причем только после того, как была записана их судьба, и его вмешательство подкорректировало жизни многих. К примеру, Савада Тсунаёши так и не подумал бы о том, чтобы изменить мнение о самом себе, а Дино Каваллоне не начал бы работать над собой и не исправил бы свою неуклюжесть. Судьба ваша вновь изменилась, и обрела тот вид, что мы имеем возможность наблюдать. Граф хоть и любит трагедии, к счастливым финалам также неравнодушен — ему важен сам сюжет. А еще он любит создавать смертным испытания, закаляющие их волю и характер.
— Ой, да! — довольно заявил призрачный шинигами, вмешиваясь в речь Владыки. — Это скучно — мучить смертных, ничего не давая им взамен! Я люблю даровать им боль, которая принесет силу! Потому что сильные люди куда интереснее слабых! — и вдруг голос его изменился: стал тихим, вкрадчивым и очень серьезным: — А еще я люблю смотреть, как тот, кто считал себя слабаком, но не был им, борется за собственную силу и становится обладателем несгибаемой воли, существом, которое не сломит ни одно жизненное испытание. Правда, лишь тогда, когда смертный этого достоин, ведь далеко не каждый способен обрести эту силу. Силу бороться до самого конца с самим собой. Таким смертным приятно даровать веру в самих себя.
Внезапно Граф всплеснул руками и ойкнул, прижав ладони к губам, словно проговорился о величайшей тайне, но ничуть в этом не раскаивается, а я удивленно посмотрела на него, отрешенно подумав: «Он что, решил „даровать” боль, чтобы сделать нас сильнее?.. Есть у человека… то есть у шинигами… да пофиг! Есть у него совесть вообще?! И где его логика?! Он что, псих?! Но… ведь подействовало…»
— Однако я Владыка Шестнадцати Адов, и я провел вас через шестнадцать испытаний, чтобы проверить, достойны ли вы награды, которую я готов вам предоставить, — прервал мои размышления Эмма, даже не взглянувший на Графа.
— У-тю-тю! Не спеши, дорогой мой! — вновь вмешался шинигами. — А как же моя плата?
Что? О чем он говорит?.. Он что, думает, что мы недостаточно настрадались?! Он хочет причинить нам еще боль?! Его садизм вообще знает пределы или нет?!
— Об этом я и собирался им сказать, — недовольно ответил Эмма-Дай-О. — Итак, леди, у вас есть возможность остаться с теми, кого вы любите, но за это вы должны заплатить болью потери. Частично вы уже этот долг оплатили, но так как Граф считает, что раз те люди и так должны были умереть, вам придется сделать выбор. Если вы выполните условия, записанные в договорах, вы сможете остаться с любимыми, но в этом случае вы потеряете сестер.
«Что за чушь?! О чем он говорит?..» — раздраженно подумала я и почувствовала, как руки Кёи сжались, прижимая меня к комитетчику и словно говоря, что он никому меня не отдаст, но мое мысленное праведное негодование прервало пояснение Эмма-Дай-О:
— Для того, чтобы вам остаться с жителями других миров, мы вынуждены будем переписать вашу карму. Это крайне хлопотное дело и довольно опасное, но, в любом случае, будет иметь место три перемещения между мирами навечно. Вернуться в свой мир перемещенные уже не смогут. Вы знаете, что за всё в жизни надо платить, а за счастье — тем более. И потому я предлагаю вам такой вариант. Мария и Фран остаются в этом мире, — я покосилась на Машу, которая растерянно смотрела на иллюзиониста, почему-то грустно улыбавшегося, глядя на землю, и снова повернулась к не прекращавшему оглашать приговор Владыке: — Елена и Бельфегор отправятся в его мир. Екатерина и Кёя так же будут отправлены в его родной мир, однако если Елена попадет в Италию, Екатерина окажется в Японии. Видеться они смогут, но не думаю, что часто.
— Это я должна сестру этому параноику Занзасу на растерзание отдать?! — возмутилась Маша, а Эмма-Дай-О, чуть улыбнувшись, ответил:
— Вовсе нет. Занзас мертв.
— Но вы же сказали, что исправляете ошибки, — прищурилась Мария. — Значит, он должен был ожить, разве нет?
