— Так-так-так, я тоже, пожалуй, пойду, — вдруг заспешил куда-то Граф. — Вадик, иди ко мне, твой учитель не собирается отлавливать тебя по всему Мейфу! Ко мне, мой Тузик, к ноге, к барьеру! Так, это не из той оперы. Хватит притворяться мертвым, ты давным-давно регенерировал. Подслушивать нехорошо, хоть ты и так был в курсе! Пойдем, я тебя плёточкой, да по спиночке, ох как постукаю за то, что доверился союзничку-предателю, балбес ты мой великовозрастный! А потом будем с тобой всю ночь обсуждать этот спектаклик веселенький: ты же так любишь книжечки Де Сада, а тут садизма тоже предостаточно было! Вперед, мой верный Бобик, к хозяину! Идем с тобой к веселью, к обучению, да к чашке чая! Уделю тебе вечерочек — заслужил! Почти…
До сих пор лежавший на земле Шалин-младший тут же встал и подошел к Графу. Одежда его была изорвана, а волосы залиты его собственной кровью, но он каким-то чудом умудрялся сохранить всю свою стать и надменность. Буквально подплыв к Графу, он отвесил ему грациозный, но ничуть не почтительный поклон, и произнес:
— «К барьеру» — это Вы удачно оговорились, мой родовитый учитель. Или же Вы безродный, а титул присвоили? Никак не разберу.
— У тебя вся вечность впереди, чтобы разобрать, — протянул Граф многообещающе, и в его голосе была слышна угроза, искусно завуалированная елейными интонациями. — А я тебе помогу. У барьера ведь всегда разум проясняется, а тебе не мешало бы еще потренироваться.
К Эмма-Дай-О тем временем подошел Алексей, который всё это время сидел рядом с притворявшимся трупом братом и встал, лишь когда поднялся тот. Шалин-старший отвесил Владыке полный почтения и преданности поклон, и Вадим, бросив на него тоскливый взгляд, пробормотал, обращаясь к своему учителю:
— Может, всё же подтянете брата в атакующих заклятиях?..
— Ой, он такой скучный, что я лучше с тобой лишний час позанимаюсь! — фыркнул Граф. — Не моя вина, что его учитель заставил его концентрироваться на защите! И вообще, вы с ним и в паре относительно нормально работаете, когда всяким гадостям с колюще-режущими мерзостями доверять не начинаете, балбесы новорожденные! Всё, идем. Пока, дорогушечки! — Граф помахал нам руками и исчез. Следом за ним, бросив нам скучающее: «Прощайте, было весело», — исчез и Вадим.
— Мы приносим извинения за все причиненные нами неудобства, — холодно произнес Алексей, и его поглотила белая вспышка.
Перед нами остался лишь владыка Эмма, который вдруг тепло улыбнулся и тихо сказал:
— Я могу гордиться вами, леди. Вы достойные продолжатели славного рода, который, как я боялся, начал вырождаться, ведь вы последние его представители. Род начал деградировать: поступок вашего отца нельзя оправдать. И хоть я и оплатил свой долг, пожалуй, продолжу присматривать за вашим родом, ведь вы показали, что мне есть еще на что надеяться — возможно, род будет возрожден в былой красе. Вся семья вашего предка погибла, помогая мне, он был последним выжившим, потому я и говорю, что род этот был поистине наичестнейшим. Они погибли за меня, своего товарища, против которого подняли восстание демоны, и это благородная смерть. Я приношу им благодарность в вашем лице. Чем больше выпадает на долю человека испытаний, тем сильнее он становится, если испытания эти его не сломят. В ваших судьбах я видел тяжелые времена и потери, которые вы не сумели бы перенести, не пойми вы сейчас, что значит быть по-настоящему сильными. Но теперь судьба ваша изменилась, и если вы сумеете выполнить контракты, те беды преодолеете с легкостью. Не думайте, что я хотел сломить вас — напротив, я хотел научить вас верить в себя, в своих товарищей и быть стойкими. Граф руководствовался тем же принципом: он не безумный садист. Он любит причинять боль, но даровать взамен способность мужественно, с легкостью переносить удары судьбы. Для того, чтобы в будущем человека боли и страданий было меньше, ведь несмотря на все его слова, Граф уважает сильных смертных. Так же, как и я. Я не сумею уберечь вас ото всех грядущих испытаний, но точно знаю, что вы обрели силу их преодолеть. Просто помните: «ива от снега не ломается». А «путь в тысячу ри начинается с одного шага», и сегодня вы этот шаг сделали. До встречи, я надеюсь. А Бьякуран Джессо останется в этом мире до Нового Года, если не умрет раньше — это мой прощальный подарок. Не сдавайтесь. Никогда.
