— Мукуро, ты мой Друг, Друг с большой буквы, а потому я не хочу тебя потерять.
Взгляд иллюзиониста смягчился, и на губах на секунду промелькнуло слабое подобие улыбки.
— Никогда? — уточнил он хитро прищурившись.
— Никогда, — кивнула я, и Фей поймал меня за руку.
— Оставайся, — бросил он, переведя взгляд на потолок. — Поведаю, почему так поступил.
— Мир? — осторожно спросила я.
— А мы воевали? — нахмурился фокусник, пристально вглядываясь в белую краску.
— Я — нет, — вздохнула я и сжала его ладонь. — А ты дурью маялся и думал, что я в тебя не поверю. Ну вот чего ты в трагизм впал и Пламя зажечь не мог? Думал, я сочла тебя предателем?
— Нет, — поморщился Мукуро и всё же перевел на меня взгляд. — Граф сказал правду. Потому я и не мог зажечь пламя.
Меня как ушатом ледяной воды обдало. Неужели это чувство в его душе и впрямь настолько сильное, что он не мог зажечь Пламя только потому, что думал, будто не нужен мне?..
— Как так? — пробормотала я, и иллюзионист поморщился, но я взяла себя в руки и тихо казала: — Мукуро, ты ведь говорил, что я тебе не пара, да и вообще…
— Не бери в голову, — перебил меня он и попытался отмазаться: — я тебя не собирался и не собираюсь у твоего правдолюба уводить, так что расслабьтесь. Это мелочи — пройдет.
— Прости, — пробормотала я, опуская взгляд.
— За что? — хмыкнул Фей и усмехнулся. — За то, что была первой, кто сумел меня принять и пробиться туда, куда я никого не пускал? Или за то, что сумела в меня поверить, заставив поверить в тебя? А может, за то, что заинтриговала меня своей способностью к сопротивлению — не иллюзиям, а мне самому? Или же за то, что сумела показать мне, что быть одному — не лучший вариант, и заставила задуматься о том, что друзья делают не слабее, а сильнее? За что ты просишь прощения?
Я боялась услышать слова: «За то, что не полюбила меня, за то, что выбрала другого», — но их не прозвучало. Мукуро не стал винить меня — напротив, он пояснил, почему влюбился. Это произошло потому, что ни внешность, ни коэффициент интеллекта, ни манеры ему были во мне не важны — он полюбил, как бы банально это ни прозвучало, мою душу, и это пугало, но одновременно с тем я понимала, что это значит лишь одно — Рокудо Мукуро всё же не замкнется в себе из-за того, что я осталась с его врагом, не перестанет искать свой свет. Просто потому, что он узнал, что значит любить и быть кому-то нужным, а значит, он будет искать эти чувства вновь, но на этот раз — взаимные…
— За то, что решила, будто ты замкнешься, — тихо произнесла я и посмотрела на иллюзиониста. Он усмехнулся и сжал мою ладонь, а затем кивнул и сказал:
— И не собирался. Это чувство пройдет — в конце концов я не до беспамятства в тебя влюбился. Так что просто забудь об этом. Я хочу быть лишь твоим другом. Помнишь, я сказал: «Я всегда добиваюсь того, чего хочу, но цели ставлю лишь выполнимые»? Так вот, это правда. Я слишком поздно осознал, что чувствую — ты уже успела влюбиться. А ты же постоянная до безобразия! И я понимал, что мне ничем не выбить его из твоего сердца. Так что когда я сказал, что хочу тебе верить, то уже понимал, что что бы я ни делал, всё будет бесполезно. Сам опоздал — сам идиот. А может, и не идиот — как знать. Только невыполнимые задачи я перед собой не ставлю, потому сразу отказался от тебя. Сразу, как только понял, что ты мне не просто друг. Так что забудь. Ты мне не отказывала, моя гордость не пострадала особо, а дружбу терять я не хочу. Я изначально ни на что не рассчитывал, так что ты мне «душу на части» не рвала, да и вообще, я не принц на белом коне и мои морально-этические принципы всегда вызывали и будут вызывать у нас разногласия!
Я подумала, что, в принципе, он прав, но только частично, потому что стоило бы уточнить эту фразу словом «некоторые» поставив его перед словами «морально этические принципы», однако сути того, что я не смогла бы в него влюбиться, данное уточнение не меняло. К сожалению, на моей моське отразилось всё, что было у меня в душе: чувство вины и грусть от того, что я не могла помочь другу, как этого ни хотела, потому как не буду же я искать девушку, которую он сможет полюбить — он меня за это сам же и пристукнет по башке метелкой… Фей же, увидев всё это, фыркнул и заявил:
— Ой, и не смотри на меня с таким трагизмом, словно заживо хоронишь! Потому как я не умер, а значит, найду ту, кто меня полюбит. Только посимпатичнее.
— Это да, — рассмеялась я, чувствуя, как с души падает огромный камень, а Фей хмыкнул и заявил:
— Прекрасно, раз ты всё поняла, давай, утешай меня и успокаивай мои нервы: всё же ты их немого потрепала.
— Как? — опешила я.
