Фран не ответил — он приблизился к моим губам своими и, закрыв глаза, осторожно и несмело поцеловал меня. Я не заметила, как тоже закрыла глаза, нежно целуя иллюзиониста и наслаждаясь каждой секундой незабываемых ощущений. В этот миг я поняла, чем отличается поцелуй мужчины, который тебе нравится, от поцелуя того, кого ты на самом деле любишь, и вновь подумала, что была просто идиоткой… Ладони Франа скользили по моей спине, а губы неумело, но безумно ласково целовали мои собственные. Наконец, парень отстранился, и я, с сожалением открыв глаза, увидела, что мы вновь были в нашей комнате, а ночная Венеция исчезла.
— Прости, — смущенно пробормотал фокусник. — Не сумел удержать иллюзию.
— Это же здорово, — улыбнулась я, обнимая его. — Потому что это значит, что тебе было хорошо.
— Инцест процветает, — привычным мне ехидно-апатичным тоном протянул Фран, и я, на секунду замешкавшись, рассмеялась, а затем стукнула его по голове подушкой. Фран не обиделся — он просто улегся на эту самую подушку, сложил лапки на груди и, закрыв глаза, заявил:
— Я умер, прошу в моей смерти винить гражданку Убийцу Подушковну Светлову.
— Ну, раз ты умер, выхода нет. Я с тобой, — фыркнула я и улеглась рядом с парнем в той же самой позе трупика.
— Ну вот, превратили Лягушонка в Лягуха-зомби, — протянул он и вдруг навис надо мной. — Потому как «без милой принцессы мне жизнь не мила».
— Фран, что я слышу? Пока я читала сёдзё-мангу, ты смотрел русские мультики? — съязвила я, намекая на то, что цитатку он из «Бременских музыкантов» прикарманил.
— Постигаем культуру, близкую нашим половинкам, — глубокомысленно изрек парень, не растягивая слова, и в глазах его промелькнул ехидных огонек. — Вот только я француз, хоть и вырос с учителем «не-мафиози» в Японии, среди мафии, а затем часто бывал в стране самураев и Ананасовых Фей с трезубцами: Вария таскала, чтоб ей без меня Маммон глобальный финансовый кризис устроил.
— Всё так плохо? — фыркнула я, намекая на жадность Вайпера.
— Так он без патлатого капитана и меня, в качестве второго иллюзиониста, свою зарплату вздернет до небес, — хмыкнул фокусник со знанием дела.
— Фран, это всё лирика, — обняв парня за шею, сказала я. — А мне больше интересны научные трактаты. Например, о паспортных данных моего будущего мужа…
— Ладно, — закатив глаза, сдался на милость идиотки парень и, чмокнув меня в нос, улегся рядом. — Ты была права, полное имя — Франческо. Типичное, французское, без излишеств, хотя многие считают, что «Фран» — это от сорта десерта под названием «Флан» пошло. Я что, похож на третье блюдо «к компоту», что ли?
— Нет, определенно, — хмыкнула я, глядя в потолок.
— Вот! А фамилия — Легранд. Тоже ничего сверхъестественного и похожего на французский торт — привыкай, скоро станешь мадам Легранд.
— Пугающая перспектива, — усмехнулась я.
— Почему же? — насторожился парень.
— Потому что в моем плебейском восприятии «мадам» — это такая тетенька лет сорока, — хмыкнула я и получила щелбан. — Заслужила, да, не спорю. Но я еще так молода! А ты меня «мадамкаешь»…
Я заломила руки, а Фран фыркнул и, вдруг нахмурившись, пробормотал:
— Я хочу тебе кое-что рассказать. Как я тут оказался. Только не говори остальным — не хочу, чтобы они знали, как я умер, а то могут предотвратить это: они ведь в прошлое вернутся…
— Хорошо, — кивнула я и резко посерьезнела.
— Мы были на задании вместе с Вонголой, и я попал в засаду. Я был с Принцем-Извращенцем, в очередной раз утыкавшим меня ножичками, и Ламбо Бовино, который не расстается со своей базукой десятилетия, как детсадовец с любимым плюшевым медведем. Базука повредилась из-за попадания в нее вражеского снаряда, и меня, на которого она обрушилась, вылетев из рук коровы-нытика, перенесло не на десять, а всего на пять лет, причем в прошлое, а не в будущее. Я думал, что посижу тихонько пять минут и вернусь в будущее, но оказалось, что мы были в эпицентре боя. Эти демоны… Никогда ничего подобного не видел. Черные трехголовые псы с огромными окровавленными пастями, которых невозможно убить… На моих глазах они разорвали на куски боксера и мечника Вонголы. Мы с учителем дрались плечом к плечу, и только он знал, что я погиб тогда вместе с ними: остальным не до того было, на нас никто не смотрел. Меня убили раньше, чем учителя: буквально за пять минут сражения. Гордиться тут нечем, но, как сказал учитель, его убили ровно через две минуты после меня, так что, можно сказать, не так уж сильно я и опозорился…
— Фран, не говори ерунды, — поморщилась я и нависла над парнем. — Иллюзионисты слабы физически, а иллюзии на демонов не действуют. В чем ты себя винишь?
— В том, что не сумел помочь, — грустно вздохнул парень, глядя мне прямо в глаза. — Свою жизнь я никогда не ценил, равно как и чужую, но отлично знаю, что такое помощь товарищам, и единственное, о чем я сожалею — что не смог никого спасти. Напрасная смерть.
— Ну, скажем так: не совсем уж напрасная, — улыбнулась я и поцеловала парня в щеку. — Ты же здесь.
— Это да, — кивнул он. — Потому не говори остальным — я не хочу, чтобы они изменили будущее.
