Да, так Гоша сказал, крепко удерживая потёртый руль. Всё его внимание сконцентрировано на пути. И несмотря на бесчисленные препятствия, водил он аккуратно, сдержано, если можно так выразиться. До встречи с ним, всегда моя чаша малейшего здравомыслия склонялась к пути наименьшего сопротивления, где проще. Сейчас перевес явный, в его сторону. Подсознательно, я доверяю ему больше, чем собственному, больному мнению. И всё же, есть в нём то, что сильно выделяется. Ни внешность, ни теплота рук, что-то ещё, о чём, мне никогда не догадаться.
Нескончаемое разбрасывание моего тела по квадратному салону закончилось спустя шесть часов. Тогда пейзажи с гладких пожелтевших лугов сменились на небольшие холмы в зоне досягаемости. За одной такой возвышенностью находился разрушенный парк развлечений. Я не сразу заметила постройку, потому что во время пути Солнце незаметно скрылось за горизонтом.
— Ты можешь держать меня за руку, если боишься, — хлюпая здоровенными походными ботинками в гуще незастывшей грязи, Гоша не отходил от меня, невзирая на сильную разницу длины наших шагов.
Неведомая сила притягивает к нему. Наверное, потому что он первый, кто рассказывает о тех искренних вещах, которых мне не хватает. Ведь не всё делится на истину и ложь. Порою люди обманывают себя, вводя в заблуждение окружающих, включая близких. И то, в каком болоте они проснутся, вина коллективная.
Поэтому, я не отказалась от помощи, прижалась к крупному, надёжному плечу. Медленным, размеренным шагом мы вышли на влажное асфальтовое покрытие, местами пробитое до неизвестной глубины. Иногда на дороге Гоша подхватывал меня, чтобы перебросить через лужу, уводил в сторону, когда в мгле костлявая нога могла споткнуться о торчащую арматуру. Ведь разбитый асфальтовый путь, с перевёрнутыми знаками и белыми крупными следами, не предвещал ничего спокойного.
— Я уже был здесь, когда моей дочери исполнилось три. Мы с женой хотели сделать ей сюрприз, а она всё верещала, что ждала пони.
Темнота сгущалась нещадно быстро. Настолько, что лица Гоши совсем уже не видно. Лишь по голосу понимаю, что ему печально, от колкого прошлого.
— Здесь стояли ларьки, детям мороженное, а взрослым глинтвейн. А возле входа страшный клоун раздавал всем цветные гелиевые шары.
Скрип ржавой калитки, что доставала по грудь. И мы внутри. В кромешной тьме трудно что-то разобрать, я вижу лишь размытые силуэты, которые ничем не помогают. Унылая фантазия и отсутствие желания не позволяют мне заметить больше положенного.
— Стой здесь, я сейчас вернусь.
Моя путеводная звезда исчезла так же быстро, как появилась. В один миг тёплый, влажный воздух замёрз, принося раздражение и сухость внутри носоглотки. Но дикий плачь в пустыне прервался молнией с небес. В один миг, блеклый пустырь засиял морем падающих звёзд. Они тлели, переливались, озаряя, кажется, весь мир праздничным настроением. И даже в моём, безжизненном взгляде, отражался их манящий свет.
Гоша вернулся тихой поступью, без слов, положив ладонь на холодное плечо. Мы не смотрели друг на друга, не обмолвились крылатыми фразами. Ведь в застывших глазах, где царило спокойствие и мрак, родилось сокрытое счастье.
Миллионы радужных огней сопровождались расслабляющей, тихой музыкой. Гордые жеребцы, кружась в вечном танце, раскачивали соседний стенд с фигурками экзотических животных из обгоревшей пластмассы. По левую сторону от входа лежало сломанное гигантское колесо, которое уже никогда не возвысится над бескрайними полями. А за ним, слегка помяв красный, ребристый козырёк, стеклянный автомат со сгнившим попкорном.
— Мы нашли это место случайно. Я совсем позабыл про него. Так давно не был здесь.
— Я не видела ничего подобного. Хотя о существовании, конечно, догадывалась, почему-то. Какие эмоции вызывает у тебя это место?
— Радость. Мой отец был всегда слишком занят, чтобы водить меня по таким местам, поэтому я наблюдал со стороны. Сейчас во мне играет взрослый ребёнок, которому всегда давали мало внимания.
— Значит, ты тоже несчастлив?
— Несчастлив? — Гоша заметно удивился и посмотрел на меня, прогуливаясь лёгким шагом, — нет, вовсе нет. Несостоявшиеся родители — лишь этап, а не вся моя жизнь. И я их не выбирал. То, что произошло, апокалипсис, заметно пошатнул мою веру в лучшее, но я — часть военной группировки, которая борется за правду, только потому что до сих пор надеюсь на мир.
— Я не хотела тебя разочаровывать, просто…
— Алиса, не оправдывай свои поступки. Мы здесь, чтобы помочь тебе, а не сделать хуже. Просто будь собой.
Гоша до сих пор верит, что во мне ещё теплится человеческая сущность. Может, я действительно способна избавить себя от страданий? Начать, хотя бы немного, чувствовать пальцами что-то, кроме холода.
Мы разбили лагерь там, где не звенела громко музыка. Имея в арсенале все навыки для выживания в диких условиях, Гоша развёл костёр, организовал спальное место и, даже, оборудовал для меня небольшую уборную с проточной, тёплой водой из старого бойлера парка аттракционов. А на ужин приготовил горячую порцию фасоли с тушёной говядиной.
