В главе 3 мы обсудили довольно сухие (хотя и полезные) диагностические критерии DSM-5. Но они не рассматривают и не учитывают эмоциональное воздействие сообщений о наличии у вас биполярного расстройства и проблемы признания его реальности. Большинство моих пациентов проходят через мучительную борьбу, смиряясь с диагнозом. Вначале они ощущают гнев, страх, печаль, вину, разочарование и безнадежность. Это не маниакально-депрессивные циклы, а здоровый процесс формирования самоощущения, включающий биологические дисрегуляции и нарушения настроения. Может показаться, что я говорю о людях, у которых были всего один-два маниакальных либо депрессивных эпизода и они удивлены диагнозом, но я видел подобные реакции и у людей, которые неоднократно госпитализировались по поводу этого расстройства. Почему процесс принятия такой болезненный? Примирение с диагнозом может означать признание новой роли в семье, на работе или в личных отношениях. Это может потребовать от вас решений о перестройке своей жизни и приоритетов, что может означать иной взгляд на себя.
Например, 25-летний Луис после госпитализации отказался от квартиры и вернулся к родителям. Ему пришлось столкнуться с их повышенной бдительностью и попытками контролировать его поведение, что заставило его снова почувствовать себя ребенком. Роб, 38 лет, был вполне успешным инженером-строителем. После того как стало известно о его диагнозе «биполярное расстройство I типа», он обнаружил, что коллеги начали его бояться. Он объяснил потерю работы тем, что там стало известно о его болезни. Нэнси, 44 года, отметила, что после того, как она узнала о своем диагнозе «биполярное расстройство II типа» и рассказала об этом многим своим друзьям, по крайней мере один из них «бросил меня, потому что я была слишком требовательной».
Можете себе представить, какую боль и растерянность испытывают люди, которым признание расстройства обходится так дорого.
Люди, которым приходится жить с такими диагнозами, как диабет или болезни сердца, переживают похожие эмоции. Никому не нравится верить в то, что у него есть долгосрочное заболевание, требующее лечения. Но гораздо легче списать на наследственность аномально высокое кровяное давление, чем перемены настроения. Как я уже упоминал в главе 2, биполярное расстройство порой трудно отличить от обычных подъемов и спадов в жизни человека. Возможно, вы всегда были угрюмы или темпераментны и считаете, что периоды приподнятого или подавленного настроения — это просто крайняя степень вашей природной угрюмости.
Как узнать, что на самом деле относится к симптомам вашей болезни, а что — к проявлениям вашего «я», или личности (ваших привычек, взглядов и стиля отношений с окружающими — того, какие вы обычно)? Как научиться отличать свою личность в здоровом состоянии от ее проявлений в болезни и не обманывать себя, думая, что изменения в настроении, энергии или активности просто ваша сущность?
На практике умение распознавать различия между чертами характера и симптомами расстройства важно для того, чтобы вы и окружающие знали, когда необходимо принять экстренные меры. На эмоциональном уровне понимание этих различий может способствовать более устойчивому ощущению того, кто вы. Морин, например, знала, что всегда была экстравертом, но поняла, что ей нужно обратиться к врачу, когда начала засиживаться допоздна и звонить людям по всей стране, с которыми не разговаривала годами. То, что ей пришлось увеличить дозу лития, не помешало ей ценить других людей.
Реакция многих моих клиентов, узнавших о диагнозе, — неверие или отрицание, что вполне естественно. Ведь им приходится пересматривать свое представление о себе, а это больно и трудно. Другие, особенно те, кому диагноз был поставлен недавно, призна
Антонио, 35 лет, разрушал себя, стремясь справиться с растерянностью и болью. Он отказался от лекарств, чтобы доказать окружающим, что не болен, но потом у него случился рецидив — и он снова оказался в кабинете психиатра, где ему порекомендовали еще больше лекарств. Роза, которой диагноз был поставлен несколько лет назад, часто прибегала к алкоголю, когда испытывала стыд, ощущала социальную стигму и безнадежность, которые, по ее мнению, накладывал на нее диагноз.
