Спасти 6-го полностью

— Он чуть меня не убил, — хрипел Кевин, по-прежнему хватаясь за горло. — Этот псих чуть меня не прикончил.

— Но не прикончил же, — не слишком убедительно возразила я и едва не получила дверью по носу.

Кевин закрылся в своей комнате.

— Вот блин!

Я несколько раз встряхнула руками в попытке унять дрожь и, глубоко вдохнув, поспешила обратно.

— Да, Кев здорово взбесился. — Я шарахнула дверью и сердито уставилась на своего защитника. — Какая муха тебя укусила, Джо? Теперь он наябедничает предкам, и ты огребешь от папы.

— Пусть ябедничает. — Джоуи опустился на корточки и невозмутимо начал складывать инструменты в сумку. — Мне начхать.

— Не ври. — Меня как магнитом тянуло к этому засранцу. — Ты ведь дорожишь своей работой.

— Начхать, — не поднимая головы, повторил он и застегнул набитую сумку. — Прости, что втравил тебя в неприятности. — Джоуи выпрямился и закинул сумку на плечо. — Еще увидимся, Моллой.

— Куда это ты намылился? — Я решительно преградила ему дорогу. — Мы еще можем все исправить.

— Нечего исправлять, Моллой, — безучастно откликнулся он. — Я ударил сына начальника. С работы меня выпрут — это очевидно.

— Нет, не выпрут. По-моему, ты бежишь впереди паровоза. Для начала остынь и дай мне спокойно подумать.

Я уперлась ладонью ему в грудь и, обмерев от счастья, смотрела, как Джоуи безропотно пятится. Безусловно, мне льстила его покорность. Будем откровенны, Джоуи Линч не из тех, кто пляшет под чужую дудку, исключение делалось только для меня.

Я подвела Джоуи к кровати, надавила на его плечи, и он послушно опустился на матрас.

— Ну и зачем ты это устроил? — Голос дрожал; после оттока адреналина меня трясло как в лихорадке.

— Он тебя ударил. Поднял на тебя руку.

Во взгляде Джоуи читалась невыносимая тоска. Никогда я не видела его таким потерянным.

— Он мой брат, Джо, — мягко втолковывала я. — Мы просто дурачились. В шутку.

Джоуи смотрел на меня так, словно не понимал ни слова, и эта его уязвимость толкала меня на совершенно дикие, немыслимые поступки.

— Мне... — Джоуи судорожно сглотнул. — Я крупно облажался.

Я протиснулась между его ногами и замерла совсем близко.

— Да, тут не поспоришь. — Я взъерошила ему волосы и, повинуясь порыву, взяла его лицо в ладони. — Нашел с кем драться. — Мои пальцы скользили по его скулам. — Клубень бьет хвостом сильнее, чем Кев кулаками.

— Мне показалось, он... — Джоуи уронил голову и уткнулся мне в живот. Жест получился таким интимным, что у меня захватило дух. — Я увидел, что ты лежишь на полу, и подумал... Черт.

— У меня все прекрасно, — увещевала я. Никакая сила не могла заставить меня оторваться от Джоуи, перестать его утешать. — У тебя тоже.

Он не ответил, но и не отстранился. Так мы и застыли. Джоуи льнул щекой к моему животу, пока мои пальцы перебирали ему волосы.

Наконец спустя, как мне почудилось, вечность он обмяк и обнял меня за талию.

— Он тебя ударил. Нельзя бить девчонок.

Новый учебный год,

все тот же я 1 сентября 2003 года Джоуи

Распластавшись ничком на матрасе, пропахшем мочой и свежепролитыми слезами, я наотрез отказывался выныривать из блаженного забытья.

Плохо соображая спросонья, попробовал восстановить в памяти события вчерашнего вечера, понять, где нахожусь, но котелок не варил совершенно.

— Па-па. — Тонкий голосок над ухом вернул меня в реальность.

Понятно, где я.

Можно подумать, есть другие варианты.

Липкая ладошка коснулась моей щеки.

— Папа.

Подавив желание содрогнуться и завопить во всю глотку, я медленно расслабил мышцы, перевернулся на спину и с трудом приоткрыл заплывший глаз.

Братишка вскарабкался мне на грудь и распахнул карие глазенки.

— Папа.

— О господи! — простонал я, морщась от прикосновения мокрой пижамы. — Опять надул мимо памперса, Шонни-бу?

Шон покаянно кивнул и прижал пухлую ладошку к моей щеке.

— Папа, ай-ай. — Грустные карие глаза смотрели на меня в упор. — Ай-ай.

— Нет, Шон! — негодующе рявкнули с пола. Тайг сел на расстеленном одеяле и сердито прошипел: — Сколько можно повторять: это не папа, а Джоуи. Джоуи! А твой родной папаша вчера втащил ему от души.

— Угомонись, Тайг. Он же маленький, а меня называли и похуже, — процедил я, сощурившись, и, рывком приняв сидячую позу, окинул взглядом комнату.

Компанию описавшемуся малышу на коленях и не в меру разговорчивому шкету на полу составлял Олли, щенком свернувшийся у меня в ногах, и закутавшаяся в цветастое покрывало Шаннон, которая притулилась в углу.

Придвинутый к двери комод красноречиво напоминал о вчерашнем побоище. От одного его вида меня бросило в дрожь.

Дом, милый дом.

Гребаная дыра.

— Ты в порядке? — окликнула Шаннон. Выглядела она так, словно всю ночь не сомкнула глаз — бледная, напуганная. — Джо?

— В полном, Шаннон, — выдал я коронную фразу, хотя последний раз чувствовал себя таковым только в материнской утробе, и, пересадив Шона на кровать, встал и натянул треники.

Сегодня понедельник, первый учебный день после летних каникул. Как бы паршиво мы себя ни чувствовали, оставаться дома было не вариант.

Вообще не вариант.