Превозмогая чудовищную боль во всем теле, я отодвинул комод и повернул ключ в замке.
Потом перевел дух и толкнул дверь, не дожидаясь, пока ребенок внутри меня заголосит и потребует залезть обратно под одеяло.
Хотя в коридоре не было ни души, тревога не унималась. Я нутром чуял: он еще здесь.
В доме.
Он нависал над нами зловещим темным облаком, только хуже.
Гораздо хуже.
Сквозь запертую дверь родительской спальни доносился зычный храп, сопровождаемый приглушенными рыданиями.
Я замер как громом пораженный, борясь с желанием броситься к ней. Выломать чертову дверь, прижать маму к себе.
Мне хотелось защитить ее не меньше, чем себя самого.
— Ну? — послышалось за спиной. — Он свалил?
Обернувшись, я увидел четыре пары глаз, таращившихся на меня с порога спальни.
Обжигающий, словно лава, адреналин хлынул по венам. Следом возникло гнетущее чувство, способное раздавить меня, превратить в безвольную копию мамы, однако мне удалось побороть минутную слабость.
— Нет.
— Нет?
— Он у нее в комнате.
Ребята понурились, и у меня защемило в груди, но я быстро опомнился. Некогда распускать нюни, главное сейчас — увести мелких из этой клоаки.
— Живо разбрелись по комнатам — умываться и собираться в школу. Перекус я вам приготовил еще вчера, контейнеры в холодильнике, не забудьте положить их в рюкзаки, — командовал я, заведомо зная, что в противном случае все пойдет наперекосяк. — Бабуля скоро приедет за Шоном и отвезет вас в школу. Шаннон, ты идешь со мной.
— Хорошо, Джо.
— Кстати, под «умыться» я подразумеваю почистить уши и зубы, — напутствовал я их по дороге в ванную, где меня, скорее всего, ожидал ледяной душ.
Захлопнув за собой дверь, я замер перед зеркалом и, вцепившись в раковину, решил оценить полученный накануне ущерб.
Поморщившись при виде своей распухшей физиономии, я отважился посмотреть правде в глаза.
Чернеющий фингал.
На скуле багровеет кровоподтек.
Разбитая губа.
Даже не знаю, что хуже — само наличие синяков или моя неспособность предотвратить их появление.
Нащупав спрятанную под раковиной жестянку, я поднял крышечку, смастерил дорожку и, быстро втянув ее через нос, ощутил, как возвращаются силы. Мышцы окрепли, голова заработала, сердце забилось сильнее.
Я провел ладонью по лицу, с облегченным вздохом разделся и полез под душ — смывать грехи.
Смывать боль.
— Я не хочу идти, Джо, — канючила Шаннон, когда я тащил ее задницу в школу. — Пожалуйста. В этом году будет то же самое, ничего не изменится.
— Еще как изменится, — соврал я сквозь зубы. — На втором году будет попроще.
— Боюсь, я не справлюсь.
— Справишься, не сомневайся.
— Уверен?
— На все сто. Обещаю.
Шаннон устремила на меня взгляд синих глаз:
— Обещаешь? Правда?
Глаза сестра унаследовала от матери, поэтому временами мне было тяжело на нее смотреть.
— Обещаю, Шан.
Она улыбнулась и заметно расслабилась.
Единственное слово подействовало на Шаннон успокаивающе, хотя мы оба знали цену моему обещанию.
Сестра нуждалась в гарантиях, и я был готов гарантировать ей что угодно, лишь бы вытащить ее из дома, прочь от отца.
— Не понимаю, как тебя угораздило сотворить такое с собственным телом, — сменила тему Шаннон, касаясь черной татуировки на моем предплечье. — Это ведь не смоешь.
Я только пожал плечами. Какой смысл объяснять, что мудреные узоры закрывают уродливый, оставшийся на всю жизнь шрам — подарок папаши на Рождество. Перебрав с виски за праздничным столом, этот ублюдок кинулся на нас с «розочкой».
Шаннон и сама прекрасно помнила, откуда взялся шрам, ведь именно она ехала со мной на «скорой» и зажимала кровоточащую рану.
Радовало, что этот скот изуродовал мою руку, а не мордашку Шаннон, в которую метил первоначально.
— Не любишь татуировки?
Сестренка сморщила носик:
— Терпеть не могу. Они же кошмарные! Хотя кельтский крест у тебя на спине очень даже ничего.
— Меня удостоили комплимента? — Я шутливо ткнул ее локтем в бок. — Не тушуйся, скажи прямо: «Джоуи, мой самый любимый, самый офигенный, самый симпотный брат, мне очень нравится твоя татушка».
— Ладно, татуировка неплохая, — захихикала Шаннон, наградив меня ответным тычком. Потом спохватилась и прибавила скорость, едва поспевая за мной на своих маленьких ножках. — Ну все, сказала. Ты доволен?
— Прости, не расслышал. — Обняв сестру за плечи, я стал пальцами теребить ей волосы. — Повтори.
— Ладно-ладно, — заверещала Шаннон, давясь от смеха. — Джоуи, мой самый любимый, самый офигенный...
— Не забудь про симпотного. В этом вся фишка.
— Потрясающе самовлюбленный и самый выпендрежный брат, — закончила Шаннон. — Да, мне очень нравится твоя татуировка, хоть она и занимает половину спины.
— Уже лучше. — Я одобрительно кивнул и выпустил сестру из своих стальных объятий.
— Ну ты и говнюк, — хихикнула она и снова пихнула меня локтем.
Пусть Шан называет меня кем угодно — ничего не имею против, лишь бы не переживала из-за школы.
