— Так вот, началось все в Эдемском Саду, — уже чуть увереннее произнес Фелл. — Я был Стражем Восточных Врат и должен был следить, чтобы враг не проник на охраняемую территорию. А еще приглядывать, чтобы Адам и Ева не трогали яблоки. Впрочем, они на них особо и не смотрели, так что этот пункт меня не слишком беспокоил…
— А стоило бы побеспокоиться! — влез с комментарием Кроули. — Потому что мне Внизу дали указание устроить в Эдеме какой-нибудь скандальчик, а то там было все чересчур благостно. Ну и я подумал, что стоящая на самом видном месте яблоня, с которой нельзя рвать плоды — это прямая провокация, и грех не воспользоваться. К тому же Ева не очень-то долго и ломалась: подозреваю, что она на эти яблоки сама давно глаз положила. В общем, мне осталось только немножко подтолкнуть один камешек — и лавина сошла вниз.
Финч терпеливо молчал на протяжении этого рассказа. Их подопечные действительно начали совсем уж издалека, к тому же взялись пересказывать библейскую притчу, в которую Гарольд не верил и в далеком детстве, но перебивать их он считал излишним. Даже сумасшедшим лучше дать выговориться, и уж тем более не стоило мешать, если речь шла о чем-то более глубоком и важном.
— Короче, — продолжил тем временем Кроули, — людей из Эдема изгнали, и я вроде как оказался молодец. Потому что нас вот тоже изгнали, и мы были в отстое, но Ей было пофигу, потому что у нее имелись новые любимые игрушки. А теперь и те облажались — и их тут же выставили за порог. Только хорошенькие послушненькие ангелы и остались в декоративном мирке — так я подумал, и тут вижу, что стоит на Стене как раз такой ангел. Не знаю, о чем я думал в тот момент — просто очень захотелось выразить свое недовольство. Нельзя же всем и каждому, вот так сразу, без второго шанса давать пинок под зад? И был уверен, что ангел мне возразит, я ему отвечу, мы, возможно, подеремся… И я смогу вернуться, гордый хотя бы тем, что набил морду ангелу.
— Однако мне показалось, что Кроули совершенно прав, — подхватил Фелл. — То есть, конечно, ему не стоило подвергать сомнению Ее замыслы и деяния, но в целом, да, людей было жаль. Тем более, что Ева уже была в положении.
— И именно поэтому он отдал Адаму пламенеющий меч! — встрял Кроули, заставив Фелла смущенно порозоветь. — Потому что Ева была брюхата, а львы за пределами Эдема вовсе не испытывали к людям никаких симпатий. В общем, оказалось, что Азирафаэль — единственный настоящий ангел из всех, что только имелись на Небесах.
— Азирафаэль? — только и сумел в ответ на все это уточнить Гарольд.
Мистер Фелл все еще смущенно кивнул.
— Да, это мое имя, — признался он и упреждающе заметил: — А Кроули зовут Кроули. По крайней мере, он предпочитает называться именно так.
— Значит, ангел и демон? — медленно произнес Гарольд, осторожно переводя взгляд с одного на другого. Те синхронно пожали плечами. — Но разве Еву искусил не змей?
— Разумеется, змей, — криво ухмыльнулся Кроули. — Надо же было как-то прятаться от ангелов, вооруженных пламенеющими мечами! Но это было совсем не трудно.
С этими словами он чуть отклонился назад, его образ пошел рябью, а кожа вмиг покрылась чешуей. Волосы втянулись в голову, руки и ноги слились с телом, и вскоре на полу гостиничного номера извивалась огромная черная змея с угрожающим красным узором на брюхе.
— Господи боже! — выпалил Гарольд и отшатываясь столь стремительно, насколько ему позволила травмированная спина.
Он никогда не думал, что боится змей, но эта была слишком уж большой и… откровенно опасной.
— Сссказано же: не поминай имя всссуе! — высовывая тонкий раздвоенный на кончике язык, раздраженно прошипел змей. — Осссобенно в моем присссутссствии! Неприятно!
— Извините, — пробормотал Гарольд, изо всех сил стараясь взять себя в руки, а главное — не думать, сколько он проживет, если это решит обвиться вокруг него кольцами.
— На самом деле, не так уж противно, — столь же стремительно превратившись обратно, бросил Кроули. — Словно комар мерзенько пропищал над ухом: раздражает, но не смертельно.
Гарольд одной рукой снял очки, а второй нервно провел по лицу. Пальцы, как он с неудовольствием отметил, подрагивали, а лицо оказалось липким от пота и горячим от внезапно прилившей крови. Рациональная часть разума продолжала твердить, что чудес не бывает: никаких, ни человеческих, ни религиозных, — но глаза яростно уверяли, что верят тому, что они видели.
— Это вы нас извините, — Фелл — Азирафаэль — укоризненно посмотрел на Кроули. — Мы вовсе не хотели вас напугать. Дорогой, тебе следует попросить прощения.
— Вот еще! — фыркнул тот презрительно. — Зато, надеюсь, нам теперь верят. Или, может, еще крылья показать?
— У вас и крылья есть? — отчаянно стараясь, чтобы его голос не звучал слишком уж слабо, уточнил Гарольд.
Азирафаэль вздохнул и повел лопатками. Кроули поморщился, но проделал то же самое.
