Все равно не помнит. Не обратит внимания. По правде, он не уверен, почему они все еще порой встречаются и куда-то вместе идут. Порой Лорен встряхивается, будто резко что-то вспоминает, и месяц-два, может даже три при лучшем раскладе, все встает на свои места: Лорен остается у него, Лорен посещает с ним лазарет, библиотеку, они гуляют по набережной, навещают старых друзей, однажды съездили на неделю в одну отдаленную деревушку, и это — лучшее воспоминание Ривера. Но чаще всего Лорен — хмурая, раздражительная, вечно на взводе, в делах, со своими новыми друзьями. Она глава «Рорташевских тигров», и Ривер очень ею гордится, хотя не может удержаться от критики и нравоучений — хмарь дает Лорен достаточно силы, но капля за каплей, год за годом сводит с ума и выжигает ее жизнь.
— Ладно, — растерянно отвечает Лорен и поворачивается к машине.
Ривер чуть кивает ей в спину. Мыслями она наверняка уже далеко, чихвостит «Тигров» почем свет стоит, а может думает в предвкушении о предстоящем вечере. Элиен упоминала о банкете в кругу членов королевского совета, это такая честь…
Ривер рассеянно толкает своего железного коняшку по тротуару. Слышит, как дверца машины резко хлопается, быстрые шаги приближаются, чувствует, как в рукоятки за спиной вцепляются, а сзади орут:
— Госпожа! Мы опаздываем!
— Скажи, что я заблудилась! — орет в ответ Лорен, толкая инвалидное кресло и быстро-быстро семеня на неудобной обуви. — Или что меня похитили!
— Это меня похитили, — поправляет Ривер. Он успел вовремя опустить тормоза, но Лорен, похоже, этого даже не заметила — дотащила буксующее кресло до угла дома.
— Цыц! Тебе лучше хранить молчание, если не хочешь меня разозлить, — пыхтит Лорен. — Что это за улица? Мы заблудились?
— Тебе лучше знать, — Ривер демонстративно скрещивает руки, всем видом выражая неодобрение.
Лорен не сдается. Она вымотана и едва не валится с ног, но упрямо тащит кресло дальше. Ривер решает смилостивиться и, убрав тормоза, указывает на небольшую вывеску — в этой чайной подают замечательные напитки.
— Ну и зачем все это было? — спрашивает он, когда они устраиваются за уютным столиком в углу, и девушка приносит им огромный дымящийся чайник на подносе с горячим песком, и тарелку с нежными воздушными печеньями.
Лорен делает вид, что не расслышала. Она сосредоточенно разливает им чай и пялится. Довольно неудобно спокойно сидеть, когда в тебе пытаются просверлить дыру взглядом, но Ривер — сама невозмутимость. Скоро ей надоест молчать, и она все скажет, подыгрывать ей он не собирается.
Правда, говорит Лорен в итоге совсем не то, что Ривер предполагал:
— Мне… приснился кошмар.
Ее нервный голос и неожиданно робкий взгляд растапливают что-то в груди. Лорен рассеянно теребит кольцо, которое для удобства носит на цепочке на шее.
— Из тех, что снились тебе в юности? — уточняет Ривер.
Лорен кивает.
— Но в этот раз мне снилось прошлое, — медленно говорит она и накрывает его руку своей неожиданно ледяной и цепкой. — День нападения орков, помнишь?
Ривер кивает.
— Да. Тогда я лишился ног, получил травмы, которые болят до сих пор, — медленно проговаривает он, внимательно следя за реакцией Лорен.
Она вздрагивает едва заметно — пытается держать лицо. Перед ним. Хах. Будто бы он не знает ее, как облупленную. Но он не станет спрашивать-выкручивать — это не его способ, и уж точно не с ней.
— Но я выжил, — добавляет он, смягчившись, и сжимает ее руку в ответ. — Мы все выжили, Лорен.
Что бы ей ни приснилось, оно снова, как тогда, поразило ее реалистичностью. Похоже, Лорен снова не может поверить, что именно является сном.
— Но ты… — Лорен умолкает, ее душераздирающий взгляд дополняет все без слов.
— Это малая цена за победу, — твердо говорит Ривер.
Он никогда не жалел и не собирается жалеть.
— Я отдал бы и большее, если бы удалось спасти еще хотя бы одного.
Во взгляде Лорен мелькает странное выражение, но служанка, подошедшая справиться о еде, отвлекает Ривера, а после Лорен неожиданно спрашивает:
— Что поставили в память о битве напротив Гарунского собора?
— Статуи павших двенадцати магов, — не без удивления отвечает Ривер. Вопрос очень странный, ведь Лорен сама присутствовала на открытии.
— А среди горожан сколько погибло? — напряженным голосом продолжает Лорен.
— Никого, — улыбается Ривер. — Слушай, тебе правда давно уже стоит завязать с хмарью, как можно не помнить такие вещи? «Тигров» чествуют во всем городе до сих пор, король лично облагодетельствовал нас своим приездом, после этого наши дела пошли на лад.
— Кроме твоих, — горько напоминает Лорен.
Ривер несколько раздраженно дергает плечом и повторяет:
— Это малая цена, ничего уже не поделаешь. Я сотню раз говорил и повторю еще — хватит.
— Хватит что? — щурится Лорен.
— Хватит гоняться за неосуществимым. Разве тебе мало того, что у нас уже есть? Что тебе еще нужно, чтобы просто остановиться и позволить себе — нам! — быть счастливыми?!
— Как я могу быть счастливой, когда с тобой — такое?! — Лорен вскакивает, всплескивая руками.