Тот, не спрашиваясь ни у кого, уселся на валун, поставленный рядом с крыльцом непонятно для каких надобностей. Нажить геморрой, видно, тоже не боялся.
– Так вот вы какие машинки у себя завели! – не переставая лыбиться, заметил Дюбрэй на чистом русском языке. Даже слишком чистом. Морошкин сразу узнал голос из подслушанных сеансов связи Налимова.
– Гэндальф! – он сделал шаг к Дюбрэю.
– К сожалению, Burbot[43], как я и боялся с самого начала, оказался полным болваном! – покачал головой Дюбрэй.
– Вопросы здесь задаю я, и здесь на них отвечают, а не балаболят! – процедил Дёмин, тоже делая шаг к Дюбрэю.
А Воднев молча сделал целых три шага к вражескому резиденту и оказался почти на расстоянии вытянутой руки от него.
– Кажется, хорошая сегодня будет погода, не правда ли, джентльмены? – заметил Дюбрэй, поднимая глаза к небу.
– Вопросы? – усмехнулся он, обращая взгляд на Дёмина. – Я вам отвечу фразой из классического сочинения…
И прежде, чем Дёмин успел как-то отреагировать, продекламировал:
– Каркнул ворон: “Nevermore”[44]!
– Довольно! – прикрикнул Морошкин.
А Дюбрэй – и камень, на котором он сидел, – вдруг озарились синим сиянием. И тут «мальтиец» вцепился Водневу в локти обеих рук и потянул на себя!
– Игорь, назад! – ухватив капитана за поясной ремень, Морошкин рванул его к себе с такой силой, что оба повалились на землю, на вытоптанную траву двора – и вовремя. На том месте, где только что Дюбрэй разглагольствовал на валуне, зияла яма примерно в полметра глубиной.
– Телепортировался? – пробормотал Воднев растерянно, поднимаясь на ноги и подавая руку спасителю, помогая и ему встать с травы.
– Тьфу, темнота, а ещё технарь! – ругнулся Морошкин, машинально отряхивая штаны. – Домой к себе вернулся! Хорошо, тебя не прихватил… Куда-нибудь прямиком в Лэнгли… Ну хоть один плюс. Сюда он теперь не ногой. Путь заказан. Темпоральные технологии действуют чётче, чем снаряды. Те в одну и ту же воронку всё-таки падают, а вот этому голубчику портал сюда уже не открыть – в ту эпоху, из которой только что вернулся.
– Значит, с Дюбрэем мы как с теми полимерами… – задумчиво произнёс Дёмин.
– Это ещё не самый худший вариант, командир, – покачал головой Морошкин. – Да, жаль, что потолковать по душам не удалось. Но, может, ещё свидимся. А пока – для нас одним врагом меньше. И каким врагом! Самым опасным.
Заговорщиков, похоже, только четверо и было. Отбив первое нападение, Денис тут же поднял весь гарнизон на уши. Велел прочесать весь город. И никаких смутьянов что-то не обнаружилось. Или успели схорониться, или и в самом деле таким хилым обернулся этот «путч» – затеяли на скорую руку.
Скорее всего, на фактор внезапности рассчитывали. Думали, что возьмут Павленко, и весь Дорогобуж сразу падёт к их ногам.
Признательных показаний, о которых Денис самонадеянно объявил Михаю, выбить из повязанных их собственной же верёвкой бунтовщиков, однако, не удалось. Трое из четверых в неравной схватке со спецназовцем получили черепно-мозговые травмы. При попытке растормошить лишь корчились от боли да мычали на разные голоса. Денис передал пациентов местным лекарям.
А вот четвёртый субчик, который в «кабинет» влетел на самом деле вторым, прикрываясь широкой спиной ражего метателя «лассо», и пострадал меньше остальных, и личностью оказался интересной.
От Дениса он в момент нападения получил кулаком под глаз. Очнулся очень скоро. Увидав склонившегося над ним долговязого «серба», попытался пробубнить что-то вроде «Год, хелп ми».
Павленко, уже знакомый с этой фразой, успел запихать «полиглоту» кляп в глотку. Денис сходу придумал такой каламбур, докладывая о случившемся по радио Морошкину. Кстати, когда тот был ещё в дороге, на пути в Москву. И дальше капитан действовал исключительно по указаниям майора.
Но отправить людей с обыском в дом незадачливого «путчиста» догадался и сам.
Мужик этот, по прозвищу Михей, числился рядовым плотником в артели («Почти тёзка твой», – хмыкнул Дениска во время допроса и подмигнул порученцу.) Состоял в общей дружине. Ни в чём особенном до сих пор замечен не был. А жил скромно – в приземистой избушке, чуть ли не в землянке, неподалёку от городской стены.
Когда эту неказистую хибару обшарили, то поняли, почему нестарый ещё Михей ни жены, ни даже приходящей стряпухи не имеет.
Короче, нашли у него за печкою радиостанцию “Windtalker” и металлический ящик с антенной в чуланчике – точную копию того изделия, что выгребли из пепелища сгоревшей хаты Налимова. Только у Бурбота ящик уже ни на что не годился, а этот даже царапинки на корпусе не имел и наверняка оставался вполне работоспособным.
Больше того: к устройству была подключена проводами ещё какая-то пластиковая коробочка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся зажигательной бомбой.
Такая же дежурила до поры до времени и в доме Налимова. Только она-то успела сгореть, прихватив и дом заодно. А эта осталась цела.
