Москва вроде и не была ещё мегаполисом, но путь предстоял не близкий. «Мальтиец» для своей берлоги подыскал самую глухомань, сильно на отшибе от прежнего лежбища и от центра. Это была даже не окраина города, а скорее уже пригород.
«Сербы» отправились туда примерно за час до рассвета. Под покровом темноты быстро оставили позади пустынные улочки Москвы, затем проскочили поросшее травой поле, примерно с полминуты летели лесной дорогой.
Воднев включил на всех окнах ночной режим. Ландшафты, сменявшиеся снаружи, были видны как днём.
Дёмина, однако, занимала не столько техническая вооружённость изделия «другороссов», сколько беспокоил факт, что, проехав большую часть пути, они до сих пор не нагнали пешую команду стрельцов.
– Они что, перепутали маршрут? – вслух спросил подполковник. Он сидел на правом кресле во втором ряду – место впереди него занимал Морошкин, на котором лежали обязанности штурмана, давно ему привычные.
– Да, по ходу, они здорово нас опередили! – негромко обронил майор, не оборачиваясь к командиру.
Беколёсник летел над землёй почти бесшумно.
Где-то впереди треснул ружейный выстрел. Ещё один, другой. И вдруг прогремела целая очередь – из пулемёта.
Звук так легко расходился в ночной тишине, что трудно было сообразить, на каком удалении разразилась пальба.
– Идиоты! – ругнулся Дёмин. – Полезли в драку без команды! Да он опять их всех положит!
– Да может, у него там боевое охранение выставлено? – пожал плечами майор.
«Прибавь ходу!» – хотел крикнуть Дёмин, однако капитан уже сам это сделал.
Тут они наконец выскочили на простор – на громадный луг в излучине реки, по центру которого располагалась «заимка» Дюбрэя – этакий деревянный замок, чуть поменьше тех, что открыты для туристов в постиндустриальной Западной Европе. Бревенчатая фортеция с угловыми и надвратной башнями, с детинцем, возвышавшимся островерхой крышей над прочими сооружениями. Ворота «заимки» всё ещё были целы.
– Какого хрена они открыли огонь? – возмутился Дёмин.
Стрельцы залегли цепью метрах в пятидесяти от ворот «заимки» и пытались с этой невыгодной позиции стрелять по бойнице в верхушке надвратной башни. Конных нигде видно не было – может, их всех уже перебили?.. Впрочем, павших коней тоже нигде не наблюдалось. Скорее всего, нашёлся кто-то умный и отвёл кавалерию на безопасное расстояние, в ближайший лесок.
– Они хоть что-то сейчас видят? – уже с болью в голосе выкрикнул подполковник, имея в виду залёгших в поле стрельцов. Над деревьями в восточной стороне воздух только-только начал алеть.
– А у Дюбрэя наверняка ноктовизоры… – глубокомысленно заметил Морошкин.
– И не только! – не сдержался Воднев.
Воздух распорол знакомый характерный вой. Столб огня, дыма, земли вырос аккурат посредине стрелецкой цепи.
– Миномёт! – констатировал подполковник. – Игорь, а нас они видят?
– Пока, скорее всего, нет, – отвечал капитан, впрочем, не очень уверенно. – Стелс-технологии «другороссов» на порядок превосходят наши аналоги…
– Что будем делать, командир? – повернулся в кресле к Дёмину Морошкин.
Но ответил не подполковник, а сам враг. Ворота «заимки» медленно распахнулись, и оттуда выкатил…
– Да это какой-то «Абрамс» в засушенном виде! – вырвалось у Воднева.
В самом деле, выскочивший в поле танк смахивал на гибрид «Абрамса» с «Арматой» – только раза в два-три поменьше любого основного танка.
– Беспилотник! Танк-робот! – не задумываясь, оценил Дёмин. – Но про такую модель я что-то не слыхал…
Увидав неведомое чудище, несколько стрельцов вскочили на ноги, кинулись бежать. Другие, наоборот, от страха вжались в землю – и это отсрочило их гибель. Танк скосил бегущих их пулемёта.
– Идиоты! – простонал Дёмин. – Игорь, ответь!
– Погоди, командир! – вдруг вмешался Морошкин. – Игорь, как думаешь, наша машина его выстрел выдержит? Он хоть сам и маленький, но ствол у него не меньше ста двадцати миллиметров…
– Ни одно танковое или противотанковое орудие, ни один управляемый снаряд нашего времени защитное поле бесколёсника пробить не смогут. Проверено было на Большой земле, – отбарабанил Воднев сдавленным голосом. Нелепая гибель стрельцов его тоже поразила.
– Командир, – снова обратился майор к подполковнику. – Давай поиграем с танкеткой в кошки-мышки?
– Хорошо. Действуй, капитан, – отрубил Дёмин.
Выключив функцию «Хамелеон», Игорь двинул машину вперёд. И танк, вернее, тот, кто им управлял, сразу её заметил!
Повернул башню в сторону «Единорога», пушкой по вертикали зашевелил.
Секунда-другая – и жерло орудия уже глядело будто прямо в глаза сидевшим в бесколёснике.
Выстрел!
Вспышка его – на таком коротком расстоянии – почти заслонила силуэт самого танка. Впрочем, была тут же затемнена «умным стеклом» окна.
На секунду салон машины вообще погрузился во тьму – будто снаружи ночь наступила. Так автоматика «Единорога» защитила глаза экипажа уже от вспышки снарядного разрыва, происшедшего примерно в полуметре от лобового стекла.
А экипаж даже и не знал, как это красиво выглядело со стороны. Кроме Воднева, конечно, видевшего аналогичные артиллерийские испытания ещё до командировки.
