– Понимаю, – кивнул Филимон с ухмылкой, когда Дёмин назвал ему два главных критерия – друг англичан, но какой-то странный, – а после уже немного путано начал обрисовывать, что он имеет в виду под словом «странный».
– Да чего уж неясного! – перебил его Филимон. – Хотя бы и как вы – тоже ведь странные! Славяне и православные, а повадки у вас иные! И даже самому лучшему притворщику вас не передразнить! Есть в вас такое, что не поддаётся пониманию…
– Ну ты, брат, хватил… – стушевался Дёмин от такой неожиданной проницательности. – Хотя да, мыслишь в правильном направлении… Именно такого басурмана искать в Москве надо – чтоб оставалось в нём что-то, не поддающееся пониманию…
– Это дело не быстрое, – серьёзно, даже как-то смурно помотал головой Филимон. – Знакомцы нужные у меня в Москве имеются, – тут же уточнил он. – Люди, у которых на чистых и нечистых иноземцев глаз намётан. Но даже на то, чтобы оповестить их, что у меня до них нужда есть, время надобно! Москва не Смоленск и уж точно не Дорогобуж! Там-то всякая собака друг друга знает, а здесь, чтоб с нужным человечком повидаться, иной раз полдня надо убить!
«Сотовых телефонов у вас нет», – подумал Дёмин, а вслух сказал другое:
– Мы тебя не торопим, Филимон! Нам главное…
– Нам главное – качественный результат! – встрял в беседу до этого молча сидевший на массивном табурете Свешников.
Дёмин посмотрел на него с укоризной, но вслух опять сказал другое:
– Нам главное, чтоб ты нам на этого странного указал и чтоб он оказался как раз тем, кого мы ищем!
– Ну… я вас понял, – кивнул Филимон. – С людишками знающими уже сегодня начну искать встречи. И как только дельное что выведаю, так сразу вам и доложу!
На том и порешили.
Но прошло дня три, прежде чем Филимон заговорил про странного друга англичан.
– Есть такой в Москве! – начал он весело. – Зовут Лео или Лио. Наши и вовсе временами кличут его Леон. А фамилия – не то Дюбрэй, не то Дубрей. В Москве он появился месяца три назад. Вроде как с севера приехал, с моря, как все они в Белокаменную приезжают. Не то рыцарь, не то купец. По обличию больше на войскового человека похож – прямой, будто аршин проглотил. Больше молчун. Хотя бают, что если разговор заведёт, то все сидят уши развесив. Живёт вроде не в Аглицкой слободе, но бывает там часто и задерживается надолго. То ли свой дом имеет, то ли квартирует, вот это пока непонятно.
И англичане сами на него немного косятся. Какой-то он не такой, как они, все остальные природные англичане. Однако и уважают они его очень сильно. Если что Дубрей сказал, то, значит, так и надо… Так и будет.
– Дельно, – хмыкнул Дёмин. – И как нам на этого Дубрея выйти?
– То есть как это – выйти? – нахмурился Филимон.
– Выйти – значит, познакомиться с ним, поглядеть на него поближе, – буркнул Дёмин с досадой. – Одним словом, понять, чем он дышит!
– А! Вот что значит! – облегчённо затряс головой Филимон.
И тут же вылил на «сербов» ушат ледяной воды. Фигурально говоря.
– Так-то энтот Дубрей очень даже не прост! – сообщил он веско. – На кривой, говорят, к нему не подъедешь… Многие б хотели у него в друзьях ходить, да немногих он своей дружбой жалует!
Свешников аж присвистнул. За две командировки у Варвара такую манеру перенял.
– И что нам тогда делать? Круги вокруг этого Дубрея, что ли, нарезать? – бросил он сердито.
– Ну зачем круги? – притворно обиделся Филимон.
И тут же залебезил, мёду в голос подпустив:
– Дубрей этот всякий раз на аглицких ассамблеях бывает! Вот там беседы с ним надо искать!
– Ассамблеях? – поморщился Дёмин.
Наслышан был об ассамблеях в ООН, помнил о петровских ассамблеях – из романа Толстого, а сейчас как-то в толк не мог взять, о чём речь идёт.
– Ну, пирушках по-нашему! – хохотнул Филимон. – Бражничают, гуляют…
– Одним словом, расслабляются, – хмуро обобщил Свешников.
– А я что давеча про вас говорил? – довольно осклабился Филимон. – «Расслабляются!» Ну, можно и так сказать… Но это как-то не по-нашенски… Это у вас, сербов, видно, так!.. Хотя слово хорошее, интересное… Надо будет запомнить…
– Короче, что нам-то с тех ассамблей? – подавшись вперёд, рыкнул Дёмин глухо. Впился щёлками глаз в искрящегося весельем «резидента».
– Так надо к старшине Аглицкой слободы подкатиться, к Райфильду! – обнажив свои резцы, чёрные и кривые, в простодушной улыбке, как зазывала на сельской ярмарке, проговорил Филимон. – Он у них главный. Если хочешь к англичанам на ассамблею попасть – ступай к Райфильду!
– Ясно! – буркнул Дёмин. – Как нам его найти?
– Это проще простого! Живёт в Аглицкой слободе – немцев-то в Москве много; у всех своё товарищество; феллоушип, как англичане говорят!
– The Fellowship of the Ring[22]… – пробурчал Свешников. нахохлившись.
– У шотландцев своя слобода, у англичан – своя, – зыркнув на него с интересом, зачастил дальше Филимон. – Вам надо туда. Я вам и человечка дам, который вас проводит. Гаврюха, младший дьяк из Посольского приказа.
– Здорово! – одними бровями кивнул Дёмин; а у самого желваки выступили на скулах. – Давай нам этого Гаврюху! Но ему про то, что нам нужен Дубрей, ни слова, ни полслова!
