В Ереване было и немало мафии. Именно здесь — заканчивался один из самых мощных потоков с Севера — поток краденых алмазов и золота с приисков, так как армянские мастера были признанными ювелирами мирового уровня. Трудолюбивые армяне выращивали овощи и фрукты и продавали на севере, шили джинсы «маде ин оттуда». В отличие от грузинской, армянская мафия была почти неизвестна, потому что «мирные жители» не сталкивались с ней на курортах Чёрного моря — в Армении не было курортов. Но мафия была, причём с серьёзными связями за рубежом.
Ереван — миллионный город, плавильный котёл. Уникальный город — из многонационального времён Российской Империи он превратился практически в однонациональный. В него вложены поистине огромные деньги — построены целые районы в едином стиле, прорыто метро, создан Каскад — произведение градостроительного искусства. Это не просто город, для армянской нации это огромный храм и строится то он — как храм, тут даже пятиэтажки туфом облицованы. Как и положено столице национальной республики, тут всё есть — Академия наук, театр, балет, киностудия. Всё есть. Тысячи солдат стерегут границу, а если надо будет — империя пришлёт тысячи тысяч. Поезда ходят, самолёты летают, работает атомная электростанция, обеспечивающая людей электроэнергией. Трагедия Спитака — этого слова ещё нет, никто не знает, сколько цемента уворовали при строительстве и при первом же толчке — те хрущёвки сложатся как карточный домик, погребая под собой людей. А если бы и не уворовали… при одиннадцати баллах никакая хрущёвка не выдержит, во всём Спитаке осталось целым одно здание, построенное при Царе.
Но Аннушка уже пролила масло, и бродят в головах людей мысли, и если у людей есть всё — то хочется чего-то ещё. Хочется непознанного.
И дурной пример бывает ох как заразителен…
Ох как заразителен.
Когда по рогам бьют одну корову, ноют рога у всех коров.
Овик Мкртчян в свои тридцать с небольшим мог считать себя хорошо устроенным. Или как говорили — упакованным.
Его отец был рождён в смешанном браке — по отцу он был наполовину еврей. Так получилось… он был родом из Нахичевани, а Нахичевань это Армения в миниатюре, крутая как водка с виски ростовская смесь армян, евреев и казаков. Про Нахичевань говорят — там нет армянина, который не пробовал рыбу-фиш, и нет еврея, который бы не оскоромился некошерным хоровацем. Мать — армянка, её родителей эвакуировали из блокадного Ленинграда. Дед с этой стороны был профессором, преподавателем в Лазаревском институте[41], знал восемь языков. А отец после массовых чисток в органах, по комсомольскому призыву пошёл работать в органы.
В КГБ.
С отцом — КГБшником и матерью — знаменитым в Ереване доктором — он легко закончил ВУЗ, в честь деда решил продолжить образование по направлению филология. Отец хмыкнул, но ничего не сказал.
На самом деле Овик уже в институте связался с антисоветскими группами. Прочитал Архипелаг ГУЛАГ, доктор Живаго — не вставило. Он вступил в группу, которая стала изучать древние армянские тексты и искать информацию о геноциде армян.
Это не то чтобы было запрещено, геноцид СССР признавался, особенно сейчас, когда в Турции у власти была преступная хунта генерала Кемаля Эврена. Но если этим занимались не научные работники, а простые люди — это вызывало вопросы.
Ко всем — но не к сыну полковника КГБ СССР.
Так, сын полковника КГБ познакомился с родившимся в сирийском Алеппо доцентом Института древних рукописей Левоном Тёр-Петросяном. У него была возможность собирать материалы, делать запросы в архивы.
Начали собираться. Обсуждать и делиться найденным.
Разговоры почти сразу приобрели антисоветский характер.
Но подлинным потрясением для Овика стала поездка к родственникам. Один из его дальних родственников работал поваром в большой гостинице в Сочи, а повар — крайне уважаемый и богатый человек в СССР. Он обеспечил Овику путёвку в самый разгар сезона. А так как Овик был любознательный — познакомил его с авторитетными людьми. Нет не с бандитами. Бандит что. Тут сотню тиснул, тут тысячу — и в тюрьму. Авторитетные люди это те кто обвесят, обмерят, по десять копеек украдут — но тысячу раз. А ещё авторитетнее те кто лично не воруют — с ними делятся.
Вот тогда то Овик и узнал про человека, которого звали Миша-конвертик.
Те, кто раньше отстёгивали Мише-конвертику — они и не думали ничего такого, им бы с новыми хозяевами отношения наладить. Их по горло устраивала нынешняя жизнь… с Волгами, шикарными ресторанами, дачами, где закопаны в банках под клумбами золото и доллары, путёвки в Златы пески. А вот Овик — начал думать: как в интересах армянского народа использовать компромат на Мишу-конвертика…
Правда, у него хватило ума молчать, что он узнал и от кого. Он подозревал, и правильно подозревал, что их движение засорено стукачами. Но они пока ничего такого и не делали
Утром — по нелегальной почте — эстафете, пришли сообщения о гибели Гамсахурдии в зоне, куда его упрятали по липовой статье за мужеложство (как Параджанова[42]), и о том что в Тбилиси собирается митинг.
