По этому поводу у Алика на квартире собралось что-то вроде квартирника. Думали, что делать.
— Надо нам… так же выйти
— Зачем?
…
— В тюрьму хочешь?
— Я не хочу сидеть как таракан в углу в то время как…
— Надо быть умнее!
…
— Что мы сделаем, если выйдем. Только раскроем себя. Кого-то посадят, кого-то в психушку, но никому и никогда из нас уже не занять места наших отцов!
— А зачем нам занимать места наших отцов? Ты хочешь стать угнетателем собственного народа?
— Ты дурак, Васо! Форменный дурак!
— Э, э!
Назревающую драку прекратили.
— Нет такого народа, у которого нет вождей, и нет такого государства, у которого нет власти. Такого просто не бывает и не должно быть. Вопрос в том, кто у власти! И куда он ведёт свой народ! Если мы будем у власти, то мы и поведём свой народ.
— Куда?
— Как куда? В светлое будущее…
Овику это выступление понравилось, и он после подошёл к выступавшему и сказал ему об этом. Тот — позвал Овика съездить на природу при случае, пожарить шашлыки.
Случай выдался через несколько дней. Зарезали барана, взяли коньяк, по большому блату достали зелень — это зимой. И никто тогда не думал, что это всё чего-то стоит, и что этого всего можно лишиться. Причём быстро. Всем казалось, что это всё — нормально, как воздух, как вид за окном, и это является неотъемлемой частью жизни, и это отнято быть не может. Если они стремятся к чему-то — то будет только лучше, а хуже не будет. Впрочем, чего ещё говорить, ведь они ходили в те же школы и заканчивали те же университеты, и их учили тому же учению Маркса, смене общественно-экономических формаций. И они учились тому что смена может быть только на более прогрессивную, от феодализма — к капитализму, от капитализма к социализму. А вот случаям общественного регресса, когда начинают «коней пасти и в церковь гнать табун» Маркс не учил и они о том не знали, и додуматься не могли. Если Маркс до такого не дошёл, куда уж им. Вообще, СССР благодаря учению Маркса отличался непоколебимым общественным и политическим оптимизмом, во многом необоснованным.
Выехали в село, по пути купили хлеба. Устроились. Мимо шли машины — мощные Камазы, старенькие сельские газончики, частные Жигули и Москвичи. Советская провинциальная идиллия, только разговоры были — не советские…
— … народ наш омещанился, все только и думают, как куртку купить или гарнитур югославский. Полагаться на него нельзя….
— … надо дать народу знамя. Тогда всё будет
— Какое знамя ты хочешь дать.
— Независимости! Независимости великой и свободной Армении.
— Наша Армения — вон, там осталась!
Оратор показал рукой на виднеющийся в зимней туманной дымке великий Арарат.
— И это мы вернём!
— Штаны подтяни!
— Это грузин Иосиф струсил!
— Не смей так о Сталине[43]!
Кто были эти ребята? Все до одного — с высшим образованием. Политически если посмотреть — от правых до левых, были те кто готов был в драку с кулаками за доброе имя Вождя — а были те у кого были родители репрессированы. Соединяло их многое. Всё это были ребята с высшим образованием. Свободных профессий — ни одного рабочего, хотя был, к примеру, врач. И все они были убеждены в том, что Армения чего-то недополучает. Спроси их — они даже не сказали бы, чего именно. Но в том, что недополучает — были уверены.
— Надо дать народу цель. Большую, великую цель.
— Какую?
— Какая была у русских? В Революцию? Исправить историческую несправедливость. И они её исправили. Армянский народ не хуже.
— Хорошо сказал!
Выпили
— Этого нам не дадут. Но есть земли, захваченные соседями. Карабахский район в Азербайджане, и Боржоми в Грузии[44]. Всё это исконные земли армянского народа и они должны вернуться в Армению!
— Миша-конвертик, говоришь…
— Так говорили. Мне родственник рассказал, он от людей из диаспоры слышал
— А это точно он?
— Кто знает? Но сказали точно.
— Сказал — не на базар. За такие слова…
— Нет. Это пока трогать не надо. А выяснить — надо.
— Почему?
— Около него много наших, из московской диаспоры. Аганбегян. Ситарян[45]. Пока не надо трогать. А вот насчёт земель… надо попросить, пусть нам вернут.
— А если не вернут?
— Тогда… потребуем.
Начиная с 1986 года деятельность Совмина в СССР резко активизировалась. Такой активности не было даже при Косыгине, при его знаменитых реформах. Фактически, Совмин разделился на две части. Одна из них, под руководством Горбачёва готовила реформы. Другая, под руководством предсовмина Маслюкова и главы Госплана Павлова — занималась текущим управлением экономикой. Но реформами приходилось заниматься и «большому Совмину». Например, весь Госплан сейчас сидел над проектом первого в истории СССР «полного» бюджета с закрытой частью — его нужно было сдать до первого июля а до первого ноября принять на 1987 год. Или например — инициативы по распределению земельных участков и расширению местной промышленности в сельской местности моментально привели к нехватке всего — кирпича, цемента, шифера, стекла — любых стройматериалов.
