— Молодой человек, — властно пропел он, — посмотрите на меня… Ага… Благодарю.
Несколько пассов, пара мимолетных касаний — и сходство девчонки со мной разом возвелось в степень.
— Материал сыроват… — гример критически осмотрел Лиду. — Но годится. Дистанция — метров двадцать, не ближе.
— А ближе и не надо, — покивал Минцев удоволенно.
Мучали бедную курсантку больше часа — объемный грим. Выщипали брови, округлили щеки при помощи тампонов, изменили идеальную форму носика пластмассовыми вставками…
А главное — «слепили» те самые уши, один в один с моими лопушками. Эммануил Генрихович долго колдовал с накладками из пенолатекса, и вот — я смотрю на Лиду, как в зеркало.
Девичьи губы дрогнули, но курсантка дисциплинированно сдержала улыбку.
— Так… — подполковник глянул на часы. — У нас еще минут двадцать… Андрей, походи по комнате, как ты обычно двигаешься на улице! Лида!
Девушка серьезно кивнула. Я принялся ходить, как тот мудрец перед Зеноном, а курсантка следила за мной, как за маятником, водя глазами и запоминая движения. Потом стала копировать мою походку. Так мы и провели четверть часа — маршируя по рассохшемуся паркету.
— Время! — прервал наше хождение Минцев, и учтиво подал Лиде куртку, точно такую же, как у меня.
Они вышли первыми. Я видел в окне, как подполковник усадил девушку на заднее сиденье, и «Москвич», уминая колесами ночную порошу, выехал со двора. На задание.
— Не волнуйтесь, Андрей, — негромко молвил Эммануил Генрихович. — Лида — девушка тренированная, да и опасности нет…
— Вот именно, что нет, — забрюзжал я в миноре.
Гример понятливо улыбнулся, снимая с вешалки стильное кашемировое пальто. Подхватив трость из эбенового дерева, он звякнул ключами.
— Пойдемте, наш выход.
* * *
До дому меня подбросил Эммануил Генрихович, на своих рыжих «Жигулях» — незачем агенту под оперативным псевдонимом «Волхв» светиться, пока его двойник на задании.
Слушая тишину родной, «хорошей» квартиры, я порадовался, что родители резвятся на катке. Пускай еще покатаются, вдоволь нарежут кругов, «троек» и заходов на тулуп. Как раз дождутся того момента, когда выражение унылого каприза сойдет с лица их дитяти…
А у меня даже аппетит пропал. Я глубокомысленно воззрился на янтарно-багряный борщ, что теплился в недрах кастрюли, да с разморенными фасолинами, путавшимися в капустных извивах — и опустил крышку. Послонялся по затихшим комнатам, но ничего такого, что требовало моего непременного участия, не обнаруживалось.
«Домашка» сделана еще в субботу — с этим ритуальным действом я справлялся минут за пятнадцать. Модный батничек — мой «деньрожденный» подарок Ясе — пошит и упакован…
Телефон зазвонил негромко, без особой настойчивости, как будто даже с ленцой.
— Алё?
— Всё в порядке, Андрей, — провод донес бодрый, чуть насмешливый голос Минцева. — Вышла из метро, положила кирпич — и спустилась в метро. Фотографировали, скорей всего, из такси, а до него метров тридцать, так что… Будь спокоен.
— Буду, — дернул я губами, чувствуя, как спадает напряжение. — Спасибо, Георгий Викторович!
— Давай… — вытолкнула трубка, и зачастила слабыми гудками.
А мне действительно полегчало, как будто и впрямь переживал за исход акции! Хотя…
Идея с кирпичом чья? Моя. Значит, психовать кому? Мне.
Зато теперь можно и пообедать по-человечески. Заесть стресс!
Пять уроков — это терпимо. Надо было еще долго и нудно возиться с комсомольскими делами, но в школьный комитет я даже не заглядывал, у меня уважительная причина — у Яси день рождения!
Оставив шум и гвалт за спиной, я заспешил домой. Скорый Ясин праздник будоражил — будил позитив, но приятный мёд ожиданий чуть-чуть горчил — меня нервировала мысль о скорой встрече с посланцем Вудроффа. Кого бы резидент не послал, видеть я его не хотел, а сегодня — тем более.
Когда ждать этого зас… засланца? Где мы продолжим наши шпионские игры? Чего мне, вообще, ждать от рандеву?
Свернув, не думая, во дворик проектного института, я зашагал натоптанной тропинкой, оскальзываясь на мокром снегу. Впереди меня шагал плотный, кряжистый мужчина в забавной лыжной шапочке — она контрастировала с новенькими темно-синими джинсами и курткой-дубленкой хорошей выделки.
— Здравствуйте, Андрей, — прохожий замедлил шаг и обернулся. Лица, замотанного шарфом до носа, видно не было, зато глаза, спокойные и холодные, смотрели цепко, даже так — прицельно. — Меня зовут Чарльз Фостер, но я привык к имени Карл… — холмики небритых щек полезли из-за клетчатого шарфа, выдавая ухмылку. — Лично я оценил закладку в кирпиче! Истинный… м-м… серый юмор. А вот Фред уверен, что вы «прошли рядом и потревожили, но не зацепили»!
— Была у меня мыслишка внести кирпич в салон через стекло… — криво усмехнулся я, зыркая кругом. — Но передумал.
Фостер не совсем верно уловил мою тревожность, и успокоил:
