— Ну что ж, милейший, давай-ка взмоем! Но нужно рассчитать ресурсы, необходимые для взлёта. И траекторию полёта. Возврата точку. И — для счастья — проценты каждого участья.
Летун на это ответил смехом, что называется в театрах по имени писца Гомера:
— Чего считать-то? Ты от Грязи меня сейчас освобождаешь, довозишь на себе к вершине той пирамиды что у леса, а я тебя несу уж дальше! Всего делов-то, право слово!
Ползун ничтоже сомневался — уж больно полетать хотелось!
И вот, они уже на вершине! Ползун дрожит от возбужденья, оглядывая Грязи сверху. Летун же разминает когти, уставшие держать за глотку. И вот он, славный миг полёта! Толчок, рывок и… — камнем в море, на удивленье там живущим, Рождённым Плавать в океане!
Никто не вспомнил, что усохли от грязи слипшиеся перья!
Шёл один молодой человек на службу. А дорога возьми, да разбейся от дождя. Куда ни ступи, всюду грязь. Но нашлись добрые люди и подсказали, как пройти. Мол, вон там, под теми окнами, попроще будет. Он, дурак, и попёрся. А на него из этих окон помоями — хабах! И смеются. И те, кто облил, хохочут, и те, кто подсказал. Свиньёй называют. Ага.
Наш герой сопротивляться давай, доказывать, что он человек! Стоит, орёт, руками машет. А у самого гнилая капуста и макароны со лба свисают. Да и запахи от одежды идут такие, что хоть святых выноси. Весельчаки ему и говорят: «Ты на себя посмотри! Как же ты не свинья, ежели весь в помоях и в запахах?»
Логично. Побежал облитый домой. Отмылся, отчистился, побрился даже! Вернулся обратно и кричит обидчикам, мол, я не свинья, гляньте! А те в ответ: «Мы со свиньями не разговариваем!» А из окон не выглядывают и хихикают.
Плюнул тогда он на обидчиков, да и пошёл туда, куда в первый раз не дошёл, на службу то есть. Идёт себе, идёт. А слух о происшествии впереди него бежит.
Начальнику уже и доложили всё. Тот в кабинет облитого вызвал, брови насупил и говорит:
— Ты что же это, братец, на работу опаздываешь? Да и в непотребном виде по улицам разгуливаешь, говорят! Ну, чистая свинья!
— Увольте, Никифор Митрофанович, какая же чистая?! Весь в помоях был…
— Ну, ежели сам просишь уволить, так уволю. Пиши по собственному желанию заявление.
— Никифор Митрофанович, как же так?! Я же не по своей воле…
— Могу уволить за прогул, если не хочешь по своей воле!
Вот и поговорили. Выпнули облитого на улицу, и будь здоров, не кашляй. Молодой человек вышел из конторки понурый, да так до сих пор и ходит, не поднимая головы к небу. Теперь уж точно, как свинья.
Вначале было две Рыбы. И они расстались. Со скандалом, конечно. Первая Рыба плюнула, расслабилась, и её понесло течением. И на душе у неё стало радостно. Ей даже показалось, будто она стоит на месте, а города, люди и памятники проплывают мимо нее как на параде. И она начала их приветствовать, важно помахивая то одним плавником, то другим. Впрочем, это ей быстро надоело. Путешественница наслаждалась чистой водой, питалась разнообразной мелюзгой, заглядывающей ей в рот, командовала плавунцами, напросившимися к ней в свиту. В итоге лентяйка попала в устье реки, а затем её вынесло в море! И вот тут-то перед ней открылись огромные пространства и широкие возможности! Но увы, за время путешествия она отвыкла шевелить плавниками. И головой тоже. Да и порядком разжирела. И её… просто съела Акула. В первый же день! Представляете? Даже не дала полюбоваться закатом и островами, скотина такая. Морские обитатели, ставшие невольными зрителями этого чудовищного преступления, долго и истерично аплодировали. А кровожадина раскланивалась, раскланивалась…
Вторая Рыба после расставания пошла против течения и начала мужественно бороться. И было с чем! В рыло* ей полетело всё: песок, ил, водоросли, острые ракушки и другие рыбы. Времени на покушать при таком режиме иногда совсем не оставалось. Так, истрёпанная и полуослепшая, она дошла до истока реки. По каменному мелководью из последних сил допрыгала до маленькой дырочки, из которой сочилась вода, заглянула в неё и умерла с выражением чрезвычайного удивления на лице. В потускневших глазах застыли два вопроса: «И это то, ради чего я билась головой? Вот эта крошечная чёрная дырочка?!»
Рыбу нашли и похоронили Раки. Ведь, всё это произошло на территории их родового поместья, куда им было деваться?
С этих самых пор так и повелось у Рыб — держаться попарно. Одна из них всегда прёт против, другая — за. Это помогает им развивать бурную деятельность на одном месте. Благодаря чему они долго остаются живыми.
