Разумеется, нельзя было провести четкую границу между двумя этими типами офицеров СпН. Например, офицеры-переводчики, на первый взгляд, относились к «интеллигенции». В каждой роте СпН был офицер-переводчик, свободно владевший как минимум двумя иностранными языками. Такой офицер обучал иностранным языкам других военнослужащих роты, но, как вы понимаете, языковая подготовка была далеко не самым главным предметом и не занимала много времени. Все остальное время офицер-переводчик находился рядом с командиром роты, фактически исполняя обязанности его адъютанта. Казалось, он работал только головой, но это не так.
Переводчик прыгал вместе со всей ротой и совершал с ней многодневные марш-броски через болота и горы, пески и снега. Именно переводчик в первую очередь должен был допрашивать пленных. Переводчик должен был заставить пленного говорить, если тот не желал этого делать. Его задачей было не просто задавать вопросы и переводить ответы. Он должен был получать
Военных переводчиков для Вооруженных Сил СССР готовили в Военном институте иностранных языков. Курсантов этого института, отличавшихся физической силой, волевым характером и крепкими нервами, приглашали в части СпН. И хотя некоторые бойцы СпН считали переводчиков «интеллигентами», по внешнему виду было трудно отличить офицера-переводчика от командиров взводов той роты, в которой он служил. Именно поэтому переводчики, служившие в частях СпН, не были ни командирами, ни «интеллигенцией», а занимали промежуточное положение между двумя этими «сословиями».[12]
Представителями «интеллигенции» СпН в чистом виде являлись офицеры разведывательных пунктов специального назначения (РП СпН). Их отбирали из различных родов войск, и уровень физического развития таких кандидатов не являлся решающим фактором; все они проходили обучение в военных училищах и затем отслужили не менее двух лет. Их направляли на третий факультет Военно-дипломатической академии, после окончания которого эти офицеры работали в разведывательных пунктах СпН или в разведывательных центрах. В их задачи входили поиск и вербовка агентов и работа с агентурной сетью. Одни из этих офицеров работали с добывающей агентурой, другие — с агентурой СпН.
Офицер, работавший с агентурой СпН, не прыгал с парашютом, не совершал марш-броски, ему не нужно было метко стрелять или резать глотки врагам. Его работа состояла в том, чтобы, изучив тысячи потенциальных кандидатов в агенты, выбрать среди них тех, кто был бы полезен частям СпН, затем найти способы подобраться к таким людям поближе и досконально их изучить, потом завязать отношения с подходящими кандидатами и поддерживать эти отношения, чтобы в конце концов завербовать нужных людей. Эти офицеры, как правило, носили гражданскую одежду, а если у них возникала необходимость надеть военную форму, они носили форму тех войск, где служили до перехода в СпН, или же форму того подразделения, на территории которого был спрятан разведывательный пункт или разведывательный центр.
Старший командный состав частей и соединений СпН состоял из полковников и генералов ГРУ, окончивших первый или второй факультет Военно-дипломатической академии и много лет проработавших в центральном аппарате ГРУ или в его зарубежных резидентурах. Каждый из них прекрасно знал определенную страну или группу стран, в которых проработал длительное время.
Мне приходилось встречать этих людей. Молчаливые и скрытные, они, тем не менее, имели привлекательную внешность и изысканные манеры, одевались со вкусом и прекрасно владели иностранными языками. Они обладали огромной властью и умели использовать эту власть для выполнения поставленных перед ними задач.
