Он толкает дверь и через мгновение я оказываюсь в просторной ванной комнате.
— Тебе нужно согреться, ты стучишь зубами.
Я вдруг теряю весь запал для препираний. Я устаю бороться, да и силы потрачены все без остатка. Смирнов усаживает меня в небольшое кресло, которое стоит у зеркала в стальной раме. Он пару секунд смотрит на меня, щурясь, и как будто ждет, что я скажу еще что-то резкое или вовсе сотворю глупость. Но я откидываюсь головой на мягкую спинку и лишь собираю руки на груди, надеясь сохранить хоть каплю тепла. Без тесных мужских объятий тут же становится зябко.
— Сейчас, — говорит Алексей и поворачивает к кранам.
После он срывает лейку с крючка и пробует воду. Он двигается порывисто и резко, словно в нем до сих пор кипят эмоции. Мне же становится спокойнее. Мне холодно, но от его присутствия легче. Я смотрю на Смирнова, не отрывая взгляда, и думаю о том, что хоть какое-то время смогу передохнуть. И пусть он грубит и смотрит недобро, обдавая энергетикой сильного мужчины в чертовски плохом расположении духа.
— Я снова подниму тебя.
Я гляжу в его глубокие глаза с удивлением.
Он вдруг решил ставить меня в известность перед тем, как что-то делать? Кажется, он немного успокоился. Отошел от того факта, что ему пришлось экстренно нырять в бассейн за неуклюжей девицей. Вода до сих стекает с его одежды. А хлопковая футболка превратилась в старательный слепок натренированного сильного тела. Можно проследить каждый мускул.
Я протягиваю к нему ладонь вместо ответа. Смирнов понимает мое согласие и с легкостью сгребает меня с кресла, после чего переносит в душевую. Он усаживает меня прямиком на мраморную плитку, которая даже теплее, чем вода из лейки.
— Нормально? — спрашивает Алексей, наклоняясь ко мне и направляя поток на мои стопы.
Когда я снова киваю, он смелеет и поднимает лейку выше, чтобы захватить мои плечи. Но я вытягиваю руку и накрываю его крепкие пальцы, чтобы вода попала на мои волосы. Я вся продрогла и мне нужно согреться как следует. Я помогаю ему и безотчетно тянусь к нему всем телом. Смирнов не противится, он ставит лейку на верхнее крепление и садится рядом, подперев широкой спиной стенку душевой.
Мое дыхание постепенно приходит в норму. Мы некоторое время молчим, соприкасаясь плечами и думая о чем-то своем. Мои мысли так вовсе делают хаотичные прыжки, и через несколько секунд я припоминаю, что Смирнов в прошлый раз как раз хотел отнести меня в душ. Я тогда воспротивилась, сказав, что никуда не пойду.
— Не кричи на меня больше, — произношу полушепотом. — Не надо…
— Ты могла утонуть.
— Могла, — я киваю. — Я не поняла, что там бассейн. Я вообще не поняла, где нахожусь. Просто увидела вещи Никольского и захотелось оказаться, как можно дальше… Я до сих пор как в тумане.
— Тебе дали сильные препараты.
— Ты в курсе?
Я запрокидываю голову, чтобы погрузиться в его глаза. Но поток бьет прямо по лицу, не давая увидеть Смирнова. Правда, проходит секунда и он находит выход. Он поднимает ладонь и сооружает своего рода козырек у моего лба.
— Да, я знаю, что произошло в самолете, — у него садится голос, словно он в чем-то виноват передо мной. — Поговорил с ребятами из охраны.
— А я не знаю всего, — мне тоже непросто говорить. — Судя по часам, я много времени провела в отключке. Что было после самолета?
Наверное, я выгляжу совсем плохо. Смирнов больше не напоминает сурового спецназовца, у которого каждая вторая фраза — это приказ. Он проявляет чудеса эмпатии и пускает меня под руку, словно каким-то чудом прочитал мои мысли. А мне действительно лучше в его руках, и мне не стыдно за свою слабость.
— Никольский уехал на встречу после приземления. Тебя же осмотрел их врач и сказал, что до завтра ты бесполезна для дела.
— Врача я не помню…
— Я забрал тебя у него. Я как раз освободился и приехал.
— Я немного беспокоилась за тебя. Ты вдруг пропал…
— Немного? — Смирнов усмехается.
— Чуть-чуть, — я опускаю глаза на его крепкие длинные пальцы, которые почти касаются моего бедра. — Ты слишком грозно выглядишь, чтобы за тебя можно было сильно беспокоиться.
— За меня вообще не нужно беспокоиться, — выдыхает Алексей. — Согрелась?
— Да, мне лучше.
— Тогда пойдем в комнату.
— Мы оба промокли до нитки, — я легонько улыбаюсь. — Никогда не принимала душ в одежде.
— Тебе и правда лучше.
Мне даже становится легче двигаться. Алексей страхует меня, ожидая, что я снова свалюсь с ног или покачнусь, но мне удается держать равновесие. Я вытягиваю большое махровое полотенце из его ладони и одним взглядом показываю, что дальше справлюсь сама.
Смирнов выходит из ванной. Он оставляет дверь открытой на всякий случай, но проходит вглубь комнаты. Я слышу его шаги, а потом шорохи. Он тоже приводит себя в порядок и переодевается. Я же снимаю одежду, потом вытираюсь досуха и закутываюсь в стандартный халат, который можно найти в любом отеле.
— Я положил тебя на кушетку, потому что окно рядом, больше воздуха, — говорит Смирнов, когда я возвращаюсь к нему. — Но можешь занять кровать. Она больше и должна быть удобнее.
