В клубе снова полно людей – сегодня играет известный диджей из Нидерландов. Стараясь держаться подальше от танцпола, мы идем за администратором, который приводит нас в заставленный черно-белыми экранами кабинет.
Сидящий за компьютером охранник находит нужный файл и включает запись. По сравнению с четкими и яркими фотографиями, к которым я привыкла, изображение кажется слишком мелким и расплывчатым, но все же я без труда различаю сцену, зал, бар, балкон и саму себя, завороженно слушающую Яна Свенссена. На втором видео я пробираюсь сквозь толпу, а потом мне становится плохо, и я останавливаюсь, чтобы отдышаться.
– Что с тобой? – Не отрывая глаз от записи, спрашивает Кристиан.
– Паническая атака. – Пожимаю плечами, продолжая смотреть в монитор так же внимательно, как и он.
На третьем видео за барной стойкой сидит высокий блондин. Ни намека на человека, затолкавшего меня в машину, когда мне было шесть.
– Ну? Где этот тип? – вновь спрашивает детектив. Он предельно собран и сосредоточен.
– Не знаю! – Нервничаю, не понимая, что происходит. – Он точно был там! Он пил этот чертов коктейль с маком, и я смотрела на него, а не на этого парня!
Мы перематываем все имеющиеся записи, чтобы окончательно убедиться: в течение вечера к бару не подходил ни один мужчина в возрасте около сорока, с густой черной бородой и острым орлиным носом. Никого, даже отдаленно похожего. Полный провал.
– Это какой-то бред… Давай поговорим с барменом? Он должен был его запомнить.
Кристиан молча кивает, и мы выходим из кабинета. Вчерашний бармен опять протирает бокалы, и я испытываю легкое чувство дежавю. Невольно ищу глазами стакан с коктейлем, но тут же одергиваю себя – незнакомца здесь нет.
– Привет, – здороваюсь первой, за секунду до того, как детектив успевает задать вопрос. – Вы меня помните? Прошлой ночью я искала мужчину, который заказал коктейль с красным цветком, но не допил его и быстро ушел.
Бармен вытирает руки полотенцем, будто невзначай скользя по мне взглядом.
– Вас сложно забыть.
Всего месяц назад я бы непременно обратила внимание на этот ненавязчивый флирт и на цветную татуировку, украшающую мускулистое плечо. Уверена, что не смогла бы пройти мимо его сна – чересчур велик соблазн лично узнать, на что еще способны руки, которые так умело смешивают напитки. Но все изменилось настолько круто, что сейчас мне не до случайных интрижек. Делаю вид, что не заметила заложенный во фразе подтекст.
– Отлично. Вы не могли бы описать, как он выглядел?
Бармен задумчиво трет переносицу.
– Высокий, светлые волосы… Никаких особых примет. Парень что-то натворил?
Впадаю в ступор. Затянувшееся молчание нарушает Кристиан.
– Мы подозреваем, что он украл у девушки телефон, но не исключаем, что вышло недоразумение. Простите.
С этими словами детектив отходит от бара, и я следую за ним. Когда ко мне возвращается способность говорить, вновь повторяю все, что произошло на концерте. Пока я пытаюсь в подробностях воссоздать в голове вчерашние события, Кристиан хмурится, сопоставляя факты.
– Ли, ты снова принимаешь?
Как обухом по голове. Он мне не верит. Думает, что я нанюхалась или была под таблетками, а бородатый незнакомец – не более чем реалистичная галлюцинация, плод наркотического трипа, из-за которого я не даю Кристиану провести время с семьей в теплый субботний вечер. Мне хочется заорать от обиды и несправедливости, впечатать кулак в стену рядом с лицом детектива, послать его к праотцам, уехать из этого места на максимальной скорости и никогда больше не встречаться с ним. Вместо этого я коротко отвечаю:
– Нет.
Детектив скептически поднимает бровь, и я понимаю: если он скажет еще хоть одно слово, скандала не избежать. Достаю из кармана две тысячи крон и кладу на столик перед ним.
– Извини за беспокойство.
Прежде чем он успевает ответить, разворачиваюсь и выхожу из клуба. Дерьмовые выдались выходные.
Норвежцы гордятся Эдвардом Григом и Руалем Амундсеном, великолепными фьордами и горными склонами, сознательным отношением к вопросам экологии и независимостью от Швеции. Но далеко не все знают, что у скандинавов есть особый повод для гордости, и имя ему – аквавит. Живая вода, картофельный спирт со специями. Сейчас, по всем законам жанра, я должна сказать что-то вроде «я впитала любовь к аквавиту с молоком матери» или «у меня в холодильнике на случай важных переговоров всегда стоит пять бутылок аквавита», однако мое амплуа – разочаровывать всех вокруг. Я предпочитаю старую добрую водку и гренадин. Водка обезболивает, гранат помогает подсластить пилюлю.
Опрокидываю три шота подряд и забираюсь под одеяло. На экране смартфона мигает значок мессенджера. Уип-уип, маленькая пьянчужка, идеальный парень еще несколько часов назад прислал тебе сообщение, а ты так ему и не ответила. Чувство вины неслышно скребется внутри, но я упорно его игнорирую. Мир ведь не рухнет за одну ночь? Впрочем, в свете последних событий я уже не так в этом уверена.
